Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

ХОВАНЩИНА

Билеты в Большой театр (Театральная пл., 1)

Опера в 4-х действиях (3ч50м)
М.П. Мусоргский

История «Хованщины» в Большом театре

Несмотря на то, что у «Хованщины» сложилась репутация чрезвычайно сложного и протяженного сочинения с дробной композицией, сочинения, неоконченного Мусоргским, и оттого несовершенного, эта опера имеет счастливую сценическую судьбу. «Хованщина» и в самом деле не раскрывает своего обаяния поверхностному слушателю, она и вправду до недавнего времени была менее известна на Западе, чем хрестоматийный «Борис Годунов». Но при этом в Большом театре «Хованщина» в двадцатом веке выдержала пять, а то и шесть постановок (если считать перенос спектакля 1938 года со сцены филиала на главную в сезоне 1939-40 года), тогда как «Борис Годунов» в советское время был поставлен лишь трижды, да и то постановка 1919 года была восстановлением дореволюционной. «Борис» сразу сделался эмблемой русской-советской оперы, а потому от его постановок требовали абсолютной идеологической корректности. Спектакль критиковали и запрещали, выбор редакции обсуждали на самых высоких партийных трибунах, в трактовки образов певцами вмешивались чиновники от культуры, пока наконец в 1948 году не был создан некий «идеальный» «Борис», формально и поверхностно удовлетворявший всем требованиям (но эстетически, конечно, стоящий много выше их), закрепленный на сцене Большого театра как не подлежащий изменению образец.

Судьба «Хованщины» с самого начала была иной. В отличие от «Бориса», «Хованщина» никогда не была в центре столь деятельного политического внимания. Раз сговорившись, «про что» эта опера, идеологи оставили «Хованщину» в покое, и она стала существовать на сцене сама по себе, надежно защищенная от вульгарных социологов собственной сложностью, а также броней однообразных рецензий, в которую одевали «Хованщину» режиссеры и критики, применявшие одну и ту же идеологическую формулировку к столь различным постановкам разных лет.

Постановщикам, разумеется, требовалось выдержать «генеральную линию» и показать или хотя бы декларировать, победу «прогрессивных» петровцев над «отсталым мракобесием» раскольников, стрельцов и князей. «Как исторический пример, «Хованщина» показывает, как пытались делать и как не нужно делать революции. С точки зрения психологии – это пример омертвляющего влияния религии на человеческую мысль. Только мистический дурман мог внушить человечеству идею пассивного сопротивления, когда естественный инстинкт отпора насильнику подменялся принципом непротивления. Изобразить эту темную страницу русской истории – задача постановки» (И. Лапицкий «Хованщина». К постановке в Большом театре / «Современный театр», 1928, № 19). Провозгласив это, режиссер, дирижер и исполнители получали почти полную свободу интерпретации в рамках спектакля. А потому именно в «Хованщине» в советское время было создано столько исполнительских шедевров, достигнута такая философская глубина интерпретации образов. Казалось, будто каждая эпоха советского искусства выбирала именно «Хованщину», чтобы сказать что-то заветное о себе зрителям-современникам и нам, слушателям-потомкам. Кроме того, очень рано, в 1959 году, «Хованщина» силами артистов Большого театра была исполнена не в принятой еще с дореволюционных времен редакции Римского-Корсакова, а в редакции Шостаковича, когда Вера Строева по мотивам спектакля Большого театра сняла свой второй фильм-оперу, намного превзошедший по художественному уровню ее же «Бориса», и явившийся едва ли не самым удачным советским опытом в этом жанре.


 


Советская история «Хованщины» в Большом театре началась из затакта, в 1912 году. Как и в случае с «Борисом Годуновым», исполнительская традиция была выработана отчасти в полемике, а отчасти в продолжение традиции Шаляпина, бывшем инициатором постановки «Хованщины» в Большом. Спев Досифея на сценах частных опер и в Петербурге, Шаляпин пригласил в Большой из Мариинского режиссера Мельникова, который по его указаниям воспроизвел на московской сцене столичный спектакль. Это предприятие не встретило никакого сочувствия у московской прессы, суть претензий которой сводилась главным образом к тому, что Шаляпин выдвинул на первый план фигуру Досифея, отодвинув в тень все остальные персонажи. «Досифей является фигурой больше исторического интереса в той сильной драме, которую переживает Марфа. Трагедия обманутой любви этой женщины, оскорбленное чувство большой натуры, для которой лучше погибнуть, чем покориться – вот тот живой дух, который... превращает «Хованщину» в драму, и который проглядел Ф. Шаляпин, выдвинув на первый план трагедию раскола с его главою Досифеем. Благодаря такому замыслу «Хованщина» утратила самую суть своего интереса. Осталась гениальная музыка, превосходные декорации, отличные исполнители, но «Хованщины» не было» (Л.П. «Хованщина» (Большой театр)» / «Ежегодник Императорских театров. Сезон 1912-13 гг.»).

В этой, как и практически во всех рецензиях на московскую постановку 1912 года, сказалось традиционное для того времени представление о «Хованщине» как об опере с любовной интригой на широком историческом фоне. Однако прозорливость Шаляпина, выдвинувшего на первый план в «Хованщине» религиозную идею, не встретила понимания еще и потому, что спектакль шел в декорациях Коровина, исторически очень достоверных, но этой пристрастной точностью обытовлявших все происходившее на сцене, реалистично передававших «древние срубы», но, судя по всему, не способных воссоздать атмосферу эпохи. Кроме того, из-за замечаний Шаляпина, резко указавшего дирижеру на несовместность пения хора с оркестром, Сук руководить спектаклем отказался, и ему на замену был срочно вызван петербургский дирижер второго плана Похитонов, который добился той самой совместности, но ничего более.

«Хованщина» дождалась своего часа в 1928 году, когда, вслед за пересмотром «Бориса Годунова», Большой театр выпустил премьеру этой оперы. Разгромленный в прессе спектакль, несколько запоздавший по актуальности своей концепции, предстает все же едва ли не самой интересной постановкой оперы Мусоргского в Большом, давшей, к тому же, этой сцене двух гениальных исполнителей главных партий: Марфу – Обухову и Досифея – Рейзена.

Хованщина» ГАБТа – это не народная драма Мусоргского наших дней, а мистическая опера... В новой сценической реализации «Хованщины» в ГАБТ (режиссер Лапицкий, дирижер Сук, художник Курилко), мы неожиданно находим... сгущение мистического тумана путем замедленных темпов, вялой динамики, неподвижности хоровых масс, световой символики (третье действие, например, приуроченное композитором к полудню, перенесено в глухую полночь...) К вялости спектакля – этого почти культового ночного бдения – прибавился чуждый Мусоргскому... сценический эстетизм ГАБТа...», – написали в прессе об этой постановке, решенной в экспрессионистском монументальном стиле (С. Богуславский «Хованщина» в Большом театре» / «Вечерняя Москва», 19 мая 1928). Попросту говоря, подобная постановка «Хованщины», которую по глубине осмысления и поэтизации народной религиозности кто-то из критиков сравнил с «Китежем», в 1928 году всех напугала. Судя по всему, такая трактовка принадлежала в первую очередь дирижеру Суку, двумя годами раньше поставившему «Китеж» в Большом. Он и позже не утратил благостную интеллигентскую веру в русский народ-Богоносец, в толстовские заповеди «непротивления злу насилием». А в 1928 году сама возможность размышлять об «уходящей Руси» еще не казалась бесценным подарком судьбы, философско-мистический контекст «серебряного века» еще не был окончательно стерт из культурной памяти, и оттого исполнение Марфы Обуховой, театрально реализовывавшей те же идеи, что и картины Нестерова (не случайно художник запечатлел певицу в образе Марфы), не воспринималось публикой с той остротой ностальгии, какую вызывало пение Обуховой позже, в предвоенные и военные годы. В 1928 она получила отрицательную прессу. По-настоящему оценили смиренное благородство Обуховой и философскую самоуглубленность Рейзена значительно позже.

Просуществовав на сцене Большого около десяти лет, спектакль в 1939 году был заменен новой постановкой, осуществленной «для предварительной проверки» на сцене филиала в декорациях Константина Юона, под управлением дирижера Льва Штейнберга, и в постановке режиссера Виктора Раппопорта. Как написали критики: «Советская музыкальная культура ищет стиль народной оперы» (М. Черемухин «Хованщина», «Известия», Москва, 26 ноября 1939). В этой постановке и в самом деле было найдено многое из того, что позднее было закреплено и разработано Баратовым и Федоровским в спектакле 1950 года: на сцене появлялся Петр I, скит в лесу окружали преображенцы с ружьями наголо. Но все эти нововведения не могли спасти постановку, которую нельзя было сравнить ни с роскошью спектакля 1950 года, ни с изощренной изобретательностью постановки 1928-го. Декорации Юона, выглядящие более утонченно в эскизах, чем на фотографиях спектакля, едва ли выиграли от увеличения масштаба при переносе из филиала на большую сцену. Вместе с Обуховой и Рейзеном в этом спектакле выступили Батурин в партии Досифея, Давыдова и Максакова в роли Марфы. Вслед за Штейнбергом спектаклем стал дирижировать Василий Небольсин.

Спектакль 1950 года в постановке режиссера Леонида Баратова, художника Федора Федоровского и дирижера Николая Голованова продержался на сцене Большого 45 лет, неизменно принося театру гастрольную славу и органично приняв в себя артистов более молодого поколения – Ирину Архипову, Елену Образцову, Евгения Нестеренко, Александра Огнивцева, Владислава Пьявко.

Постановка, наиболее монументальная из всех, награжденная Сталинской премией I степени и, казалось, безоговорочно воплощавшая эстетику «развитого сталинизма», была по своей сути, пожалуй, самой формалистической из всех, то есть обладавшей совершенной театральной формой, блестящей и цельной внутренней конструкцией, позволившей ей продержаться на сцене Большого столь длительное время. Отталкиваясь от дискуссии о редакциях оперы, от демагогических рассуждений о прогрессивных и антинародных социальных силах, постановщики каким-то образом сумели в 1950 году сохранить тот отрешенный взгляд на происходящие события, который позволил примирить противоречия и раскрыть гармонию и красоту последнего шедевра Мусоргского. Упоительно-декоративная постановка обладала и глубоким внутренним содержанием, которое вносил в нее блестящий премьерный состав исполнителей: Рейзен – Досифей, Кривченя – Иван Хованский, Давыдова и Максакова – Марфа, Нэлепп – Голицын, Иванов – Шакловитый. Глубина их исполнения оборачивалась тем, что «Хованщина» переставала восприниматься, как опера о гибели старого, рождении нового, но шире – как притча о неизменном круговороте жестокой российской истории.

И все же замена этого спектакля новой постановкой была неизбежной и актуальной. В 1995 году ее осуществили режиссер Борис Покровский, дирижер Мстислав Ростропович, художник Теймураз Мурванидзе. Впервые в Большом театре опера прозвучала в редакции Шостаковича. Концепция новой постановки Покровского возникла в полемике с идеологическим тезисом 30-50-х годов о прогрессивности петровских преобразований, который хотя и провозглашался перед каждой премьерой, никогда не был смысловым центром постановочной концепции. На этот раз режиссер, напротив, подчинил весь спектакль демонстрации преступности и жестокости любой власти, обреченности сопротивления ей в России. В спектакле были заняты прекрасные исполнители – Лариса Дядькова (Марфа), Зураб Соткилава (Голицын), Виталий Таращенко (Андрей Хованский), Владимир Огновенко (Иван Хованский).

Спектакль 1995 года не идет в Большом театре уже несколько сезонов. Новая «Хованщина» давно нужна Большому, особенно учитывая то, что постановка этой оперы очень важна для каждой новой музыкальной эпохи.

ХОВАНЩИНА в картинках

Билеты в Большой театр - ближайшие представления:


Один день Ивана Денисовича   22.09.2019   05.12.2019
ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО   22.09.2019   24.09.2019
Дон Жуан, или Наказанный развратник   26.09.2019   27.09.2019
Дон Жуан   26.09.2019   27.09.2019
Директор театра, Пимпиноне   29.09.2019

Историческая сцена
 

Большой театр схема зала основная сцена

 

Большой театр схема зала основная сцена

 

Новая сцена
 

Большой театр схема зала новая сцена

 

Большой театр схема зала новая сцена

 

Бетховенский зал
 

Большой театр схема зала Бетховенский зал

 

Большой театр схема зала Бетховенский зал

 

Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100