Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Дни и люди художественного театра (Ч. 7)

Начало: часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6 

 

                                        Кабинет Вл. И. Немировича Данченко

 

В конце коридора бельэтажа с правой стороны, как раз этажом ниже макетной расположен кабинет Вл. И. Немировича-Данченко. В своей записной книжке 9 ноября 1905 г. он отмечает: «Переехал в верхний кабинет». Это темноватая узкая комната с одним окном, выходящим на театральный двор. Обставлена она простой и строгой мебелью зеленоватого мореного дуба в стиле модерн начала XX века. Пол покрыт мягким бобриком светло-оливкового цвета, таким же, как и в коридорах зрительного зала. На письменном столе необычайной формы, без традиционных тумб с ящиками, а с выдвигающимися сбоку досками, лежат пьесы, заметки режиссера, ведомости занятости актеров, книги, газеты, письма, финансовые отчеты о сборах. На круглом столике стоит старинный подсвечник для двух свечей и лежат необходимые материалы для работ по выпускаемому спектаклю. Угловой диван, на котором удобно посидеть за беседой или во время репетиции. Окно с серыми суконными, как и везде в театре, шторами. Шкаф «сконструирован» самим Владимиром Ивановичем. О нем он
записывает у себя для памяти: «Заказать шкафик с отделениями: документы, режиссерские записи, школа, пьесы прочитанные, пьесы не читанные, пьесы на случай, письма архивные, письма не отвеченные, рисунки, альбомы, мелочи».
Вот небольшой столик, за которым Владимир Иванович завтракает или обедает. Рядом невысокий книжный шкаф. Там книги, альбомы репродукций с картин, огромное количество вырезок из иллюстрированных журналов гравюры, фотографии — словом, все, что может пригодиться как материал для новой постановки, помочь художнику, режиссеру или гримеру. Около шкафа небольшая кушетка, на которой можно было полежать и отдохнуть перед вечерней репетицией.
Стены кабинета до самого потолка увешаны фотографиями актеров, подаренными Немировичу-Данченко со словами любви и уважения, и групп служащих и рабочих Художественного театра, портретами писателей. Здесь фотографии А. П. Чехова и К. С. Станиславского, Саввы Морозова и Леонида Андреева. Вот портрет с автографом: «Директору-художнику от коллеги директора-дипломата. Дорогому Владимиру Ивановичу от искренно любящего его А. Стаховича». На фотографии Арины Петровны из «Братьев Карамазовых» надпись: «Десять лет жизни. 1901 — 1910 г. Владимиру Ивановичу — Н. Бутова. И огню, плененному землею, золотые крылья развяжи». А вот автограф грибоедовской дамы — Натальи Дмитриевны: «Дорогой Владимир Иванович, никогда не забуду всего прекрасного, что я получила от Вас в моей недолгой работе с Вами. Н. Сластенина». Здесь же портреты машиниста сцены И. И. Титова и ко- стюмера-одевальщика И. К. Тщедушнова.
Тихо и спокойно в кабинете; только через закрытые двери едва доносятся такие знакомые, такие родные отзвуки театрального дня да за стеной чуть слышно легкое постукивание открывающегося занавеса в зрительском зале. Здесь можно без всяких помех думать о планах театра, о репертуаре, о каждом актере и его ролях, о сборах, о финансовых и хозяйственных вопросах.
А. Д. Дикий в своей книге «Повесть о театральной юности» пишет: «Кабинет» Владимира Ивановича решает все важнейшие вопросы жизни театра: выбор репертуара, распределение ролей, маршруты гастрольных поездок. Да и во всем строе внутритеатральной жизни ежеминутно ощущалось влияние этого спокойного, слегка медлительного человека с живыми пытливыми глазами — человека острейшего ума, ясной воли, великолепного юмора. Всегда безупречный в туалете, подтянутый, моложавый, хотя бы дело происходило после бессонной ночи или многих часов непрерывной работы по театру, и его зоркий взгляд сразу же подмечал, не возникли ли где уныние, нервная взвинченность, вульгарность, тон, недостойный серьезного театра...»
Один из таких важнейших вопросов в жизни театра встал на повестке дня в начале сезона 1919/20 г., когда театр оказался разорванным на две части, и московская труппа была лишена многих ведущих актеров.
В конце лета 1920 г. Владимир Иванович, как вспоминает Б. JI. Изралевский в книге «Музыка в спектаклях Художественного театра», собрал в своем кабинете оставшуюся группу — К. С. Станиславского, В. В. Лужского, И. М. Москвина, Л. М. Леонидова, А. Л. Вишневского, Г. С. Бурджалова и Б. Л. Изралевского — и поставил вопрос: «...Что делать Художественному театру в создавшихся условиях? Первый вопрос: должен ли театр играть спектакли с сентября и может ли он приготовить новые постановки? Думаю, мы решим утвердительно — должен. Какие спектакли из старого репертуара мы сможем играть с оставшимся составом труппы, обсудим в дальнейшем. А сейчас я хочу ознакомить вас с планом подготовки новых постановок, который я обдумал и разработал к данному заседанию, и если вы согласитесь с ним, мы его предложим всей оставшейся труппе. Первое — я предлагаю Константину Сергеевичу постановку «Каина» Байрона с Леонидом Мироновичем Леонидовым, в помощники Станиславскому предлагаю Вишневского и Бурджалова, художника Н. А. Андреева, о композиторе Константин Сергеевич решит в ближайшем будущем. Распределение ролей Константин Сергеевич подумает и решит к 20 августа. Себе беру комическую оперу Лекока «Дочь Анго», в помощь себе беру В. В. Лужского. Все участвующие в комической опере — мхатовцы, хор, оркестр и действующие лица — наши актеры и актеры Второй студии...»
Выпуск обоих спектаклей был насущно необходим в то время театру для поднятия сборов, о чем записывает Константин Сергеевич в книге репетиций «Каина» 14 января 1920 г.: «А для спасения театра и всех его детей необходимо, необходимо, необходимо во что бы то ни стало, чтобы в самое ближайшее время «Каин» шел. Чего бы это ни стоило!!! Поэтому объявляю репетиции «Каина» на военном положении и мобилизую всех его участников, основных исполнителей и дублеров».
Почти половину суток проводил Владимир Иванович в театре. Так уж повелось с первых дней создания театра. В марте 1903 г. он пишет А. П. Чехову: «...Мне доставляет какую-то радость — провести в театре совсем день без выезда, т. е. приду, как всегда, в 11 ’/2 часов, а уйду в 12 1/2 г часов ночи. Тут же в уборной Вишневского отдохну, сюда же потребую и поесть чего-нибудь...» А в это время Немировичу-Данченко было 45 лет! А 16 августа 1916 г. Владимир Иванович пишет жене своей: «Вечер я в кабинете театра провел с Москвиным и Вишневским. Говорили о разных делах, ценах на места и других хозяйственных...»
И так многие годы с утра и до ночи работал Владимир Иванович в театре, а если по каким-либо делам уходил раньше, то обязательно звонил: «Как дела? Какой сбор? Не случилось ли чего, как прошел спектакль? Если сезон начался, а Владимир Иванович еще на лече нии, то в его письмах в Москву всегда масса вопросов «На каких условиях работает Завадский? Как Молчанова играет «Хлеб»? С удовольствием ли Качалов играет Гаева? Заменил ли кто-нибудь Степанову в Мариэтт? Дал ли что-нибудь новое Кудрявцев в «Хлебе»?»
Недалеко от кабинета небольшая дверка ведет в зрительный зал, в бельэтаж, на так называемый балкончик Часто заходил туда Владимир Иванович либо посмотреть любимую сцену из спектакля, либо актера, независимо от того, играл ли он центральную роль или в ней было две-три фразы, которые в этот вечер он должен произнести в первый раз.
22 октября 1924 г. в одном из своих писем Владимир Иванович пишет: «Идет «Смерть Пазухина», и у меня в кабинете, когда я пишу это письмо, Качалов с Бакалейниковым повторяют монолог под музыку из «Эгмонта». Для концерта (Музыкальной студии), который будет сначала в студии театра (бывшей 2-й), а потом в консерватории. Бетховенский концерт. У меня в кабинете стало все-таки пианино».
Примерно в 1934 г., как вспоминает Владимир Иванович, в его кабинете произошла первая встреча с начинающим тогда молодым украинским драматургом А. Е. Корнейчуком: «...И вот, когда год назад пришел ко мне этот красивый молодой человек с открытыми доверчивыми глазами, жадно ожидавший критики, когда он начал читать и когда полились мне в душу такие родные слова, интонации, звуки украинской бытовой речи, я тотчас же почувствовал в нем этот сценический дар, человека театра...»
Обратимся к воспоминаниям Н. И. Дорохина, относящимся к 1942 г.: «В грозные дни войны мы перед отъездом на фронт снова у Владимира Ивановича. В кабинете собрались А. К. Тарасова, А. П. Зуева, В. Л. Ершов, Н.И. Дорохин, А. П. Георгиевская, Я. Б. Сухарев, артисты вокальной части — Н. М. Семерницкий, П. И. Коробова А. П. Акимов, Е. С. Сокольская. Владимир Иванович интересуется нашим репертуаром, спрашивает, что каждый из нас делает в бригаде, каково наше настроение, самочувствие и т. д. Он говорит, насколько почетна и ответственна задача нашей группы — представлять искусство МХАТ там, где решается судьба культуры нашего народа... Владимир Иванович говорил и о том, что не менее важно наше поведение вне концерта, т. е. в быту: мы должны быть представителями культуры нашего театра, не считаясь с трудностями фронтовой обстановки, быть мужественными во всех обстоятельствах...»
Так в течение многих лет ярким пламенем горела здесь созидательная мысль одного из основателей театра, его директора и режиссера.
«...Через всю мою жизнь, как широкая река через степи, проходит эта притягивающая и беспокойная, отталкивающая и не отпускающая из своих чар атмосфера театра и театрального быта!» — так признается Владимир Иванович в своей книге «Из прошлого».

 

Продолжение: часть 8, часть 9, часть 10



Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100