Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Дни и люди художественного театра (Ч. 6)

Начало: часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5

 

                                                                            Малая сцена

 

На уровне верхнего яруса, за правой стеной сцены было построено большое помещение для репетиций, так называемая Малая сцена, или Зал комической оперы. В протоколе правления 1908 г. читаем: «Желательно, чтобы уроки пения происходили на Малой сцене, а не о Верхнем фойе, что мешает репетициям». Это помещение соединяется лестницей непосредственно со сценой; другая дверь ведет к левому запасному выходу.
Репетиции происходили на высоких подмостках, обитых солдатским сукном. 12 декабря 1902 г. О. Л. Книппер писала А. П. Чехову: «Был Горький. Мною остались довольны. Вечером репетировали наверху, где устроена сцена для учеников».
Малая сцена использовалась также и как артистическая ученическая уборная. По стенам стояли гримировальные столики с ящиками, были сделаны вешалки для театральных костюмов. Здесь гримировались молодые артисты театра: Е. Б. Вахтангов, Б. М. Сушкевич, Г. М. Хмара, А. И. Чебан и другие.
Д. Г. Коонен рассказывает, что молодежь Художественного театра здесь не только работала над своими Ученическими отрывками, но еще экспериментировала и всерьез и в шутку, то представляя «Иванова», как французскую комедию, то читая с эстрады смешные лекции, например, о вреде керосина, то устраивая комические дискуссии на разные темы. Это была игра и в то же время учеба; таким образом, мы развивали фантазию, находчивость, чувство юмора и уменье оправдать любую сценическую ситуацию».
Как вспоминает Б. М. Сушкевич, при подготовке спектакля «Месяц в деревне» Константин Сергеевич смог «исчезнуть там на четыре месяца... Интересовались, что там происходит. Репетируется пьеса «Месяц в деревне», но репетируется так, как никогда еще не репетировали: слов почти не говорят, если обращаются друг к другу, то даже не шепотом, а только шевелением губ». Это Станиславский пробовал применить свою систему при постановке нового спектакля.
Однако Б. М. Сушкевич ошибочно считает, что репетиции «Месяца в деревне» были на Малой сцене. В действительности репетиции шли на Новой сцене, и К. С. Станиславский вовсе не стремился «исчезнуть». Наоборот, в журнале репетиций этого спектакля он собственноручно записал: «К сведению. Л. А. Косьминская просит позволения присутствовать на репетициях — и ей, конечно, разрешено, как и всякому, интересующемуся работой».
Когда в начале 20-х годов Владимир Иванович начал осуществлять свою идею создания Музыкальной студии, когда потребовались усиленные занятия с молодыми певцами, хоровые и оркестровые репетиции даже по вечерам, то Малую сцену после переоборудования решили передать коллективу Комической оперы, как вначале назвали новую студию. Сцену разобрали., создали большой зал, а в углублении, образованном дверным тамбуром, поставили мягкую мебель (из пер. вой постановки «Горя от ума» 1906 г.), повесили большой портрет Владимира Ивановича. Таким образом получился своеобразный уголок для отдыха. Назвали его залом Комической оперы. Здесь до отъезда Музыкальной студии проводилась громадная работа по воспитанию «поющего актера», шли поиски нового искусства в области оперы и оперетты, нового репертуара. С молодежью работали актеры первой студии — С. Г. Бирман, Е. Б. Вахтангов и другие, репетировали В. В. Лужский и почти ежедневно сам Владимир Иванович.
26 августа 1924 г. Владимир Иванович встретился здесь с вернувшимися из заграничных двухлетних гастролей «стариками». Беседа о планах становления Художественного театра длилась от 1 часа до 5, после чего пришли к накрытому обеденному столу и продолжали волнующий разговор до 8 часов вечера.
Здесь же К. С. Станиславский после возвращения из-за границы в 1924 г. знакомился с молодежью, которую готовили режиссеры педагоги Е. С. Телешева и К. И. Котлубай под руководством Владимира Ивановича. Станиславский просматривал отрывки, прослушивал молодых актеров, которые должны были пополнить труппу.
На этой же сцене происходили встречи и беседы молодого поколения с ведущими актерами — создателями Художественного театра В. И. Качаловым, Jl. М. Леонидовым, И. М. Москвиным, В. В. Лужским. Они знакомили молодежь с прошлым театра и его творческими замыслами.
В зале Комической оперы чествовали приехавшего в Советскую Россию в 1928 г. американского антрепренера Мориса Геста, организовавшего гастроли Художественного театра в Европе и Америке в сезонах 1924 гг. Начав свою жизненную карьеру с разносчика газет в Бостоне, Морис Гест приобрел большую популярность в театральных кругах и стал видным американским импрессарио. Коллектив Художественного театра хотел ответить ему самым широким гостеприимством. 12 мая в зале был устроен банкет в честь него и приехавшего с ним американского театрального критика Оливера Сейлора. Гости сидели на кресле Хлынова из «Горячего сердца», около них стоял бутафорский медведь с небутафорской бутылкой шампанского. Их приветствовали речами, шутливыми тостами и пародийной песенкой, исполненной В. В. Лужским.
Художественный театр, вторично побывавший на гастролях в Америке в 1965 г., привез оттуда автограф К. С. Станиславского, написанный на бумажном долларе и характеризующий его отношение к Морису Гесту: «Моему дорогому другу Морису Гесту, бедному богачу, человеку с душой артиста».
В зале постоянно шли репетиции. Интересна запись помощника (режиссера В. П. Баталова о показе пяти картин спектакля «Бронепоезд 14-69», подготовляемого к 10-летию Октябрьской революции: «Присутствуют автор, Москвин, Лужский, Леонидов, Грибунин, Тарханов, Сахновский и Константин Сергеевич. По окончании репетиции Константин Сергеевич благодарит всех за блестяще выполненную в такой короткий срок работу. Отмечает актерский рост молодежи, хорошее чувство ритма, хорошую дикцию. Настолько все верно и хорошо, что не хочется делать те небольшие замечания, какие есть. Хорошо, что мы нашли автора, который понял нас и которого поймем и мы. Предлагаю его приветствовать (аплодисменты). Поздравляю режиссеров и актеров, но не будем хвалить их сейчас, во время работы, а лучше по окончании ее. Рад, что научились не только говорить слова, а научились лепить отдельные эпизоды выявлять верно физические действия, подавать верно мысль и доносить это до рампы. Предлагаю, как только организуется новый Художественный совет, устроить для него показ здесь в зале Комической оперы всей пьесы и пригласить Репертком».
31 октября 1927 г. репетицию нового спектакля смотрел здесь Художественно-политический совет. Работа произвела большое впечатление, и 8 ноября состоялось первое представление спектакля, вошедшего в золотой фонд советского театра и советской драматургии.
В октябре 1928 г. М. А. Булгаков читал здесь в присутствии А. М. Горького свою новую пьесу «Бег». Вот мнение Горького, высказанное им на обсуждении пьесы: «Это превосходнейшая комедия с глубоко скрытым сатирическим содержанием. Твердо уверен, «Бегу» в постановке МХАТ предстоит триумфальный, анафемский успех». Но спектакль так и не увидел света.
В 1929 г. в зале репетируется инсценировка романа Л. Толстого «Воскресение». 9 октября Владимир Иванович делает замечания по сцене «Деревня»: «Вся сцена должна идти в другом, более быстром и насыщенном ритме; нужно «толстовских» мужиков играть значительно ярче, не обыгрывать каждую фразу, а давать яркие сочные пятна».
А вот запись в дневнике В. В. Лужского: «20 марта 1930 г. В зале шло чтение пьесы Вишневского «Конармия». За пьесой гоняются чуть ли не все театры. Автор сам играет, читая все 40 эпизодов».
Долгие годы зал Комической оперы оставался репетиционным помещением, пока часть его не была занята под радиоузел, а другая — под курительную комнату и красный уголок рабочих сцены.



                                                                            Новое репетиционное помещение


Поднимаясь по лестнице из коридора бельэтажа в верхний ярус с правой стороны, мы замечаем небольшую дверь, которая ведет в новую надстройку театра, сделанную в середине 30-х годов. Стену надстройки над конторой подняли еще на один этаж, заняв часть чердачного помещения, и продолжили ее до сцены. Так образовалось новое репетиционное помещение. Оно отделано высокой светлой деревянной панелью, что резко отличает его от всех помещений театра
Так же как и зал Комической оперы, новое репетиционное помещение, расположенное почти рядом с кабинетом Владимира Ивановича, скоро стало его любимым местом для репетиций. Здесь в 1937—1938 гг. он провел почти всю работу над новым вариантом «Горя от ума». Он говорил, что в этой работе «особенно интересная, важная, трудная и даже пленительная задача, как бы сделать из этой пьесы новую, живую, чтобы это не был цветок, пролежавший пятьдесят лет в книжке, который сохранил цвет и краски, но не живой; чтобы была живая ароматичная пьеса — без малейшего насилия над текстом».

1 Во время ремонта 1964 г. такие же светлые панели были установлены в Нижнем фойе.


27 сентября 1939 г. на первом заседании вновь назначенного Художественного совета под председательством Вл. И. Немировича-Данченко обсуждались планы его работы. Интересно было выступление Н. П. Хмелева, выдержку из которого мы приводим: «За тем волнением с которым отнеслись в театре к созданию Совета, мы видим, как совершенно назрела необходимость иметь такой творческий орган вокруг руководства и дирекции, потому что театр, если можно так выразиться, находится на каком-то переломе своей внутренней жизни. Театр имеет колоссальные силы, огромный авторитет в стране, внимание партии и правительства, народа. Когда люди начинают созревать и делаются серьезнее, начинает возрастать ответственность. И сейчас ответственность заключается в том, что мы должны совершенно органически переплестись с дирекцией и руководством — иначе мы не будем жить плотью и кровью нашего театра, не будем его строить».
На заседании Художественного совета 1 декабря 1959 г. своими мыслями о современном положении театра поделился М. Н. Кедров: «Мы сейчас каждый своим творческим дыханием стараемся поддержать жизнь театра, жизнь искусства. Настал момент, когда надо эти отдельные творческие дыхания объединить в мощное дыхание всего коллектива... Если в свое время Художественный театр был, как ракета запущенная — была первая ступень — старики, потом пошла молодежь; новый толчок — и сейчас уже вторая ступень начала отрабатываться и надо запускать третью ступень».
В этом помещении в течение ряда лет происходили заседания Комитета по Государственным премиям в области искусства и литературы, первым председателем которого был Вл.И.Немирович-Данченко. Здесь выступали со своими оценками ведущие представители советского искусства и литературы, исполнялись произведения, выдвинутые на соискание премии. Так, например, Щостакович исполнял на рояле свою 8-ю симфонию, Давид Ойстрах и Лев Оборин играли скрипичную сонату. С. Прокофьева. Вообще стенограммы Комитета хранят интереснейшие материалы обсуждений. В этом же помещении происходили закрытые голосования кандидатур, выдвигаемых на премии, и заключительные заседания Комитета. В Нижнем фойе выдавались дипломы и почетные знаки лауреатов.
Здесь же Владимир Иванович провел много репетиций по «возвращению Чехова сцене». Много было раздумий, какую же пьесу следует поставить, но в конце концов он остановился на «Трех сестрах». В режиссерском экземпляре, составленном режиссером-ассистентом В. В. Глебовым, записаны слова Владимира Ивановича: «Бывают пьесы, которые коллектив органически, стихийно схватывает. Это пьесы современные. Так было и с первой постановкой «Трех сестер». Тогда все в сущности — и актеры и режиссура — были чеховские. Носили Чехова в себе, жили им, дышали с ним одними и теми же волнениями, заботами и т. д. Поэтому легко было найти ту атмосферу, которая составляет главную прелесть спектакля... В настоящее время эта пьеса никак не может считаться современной, и в разрешении этой постановки театр должен опираться только на свое искусство. То, к чему раньше подходили интуитивно, сейчас должно решаться сознательно. Театр должен пойти вперед и по глубине раскрытия произведения, и по своей театральной простоте. Перед театром стоит простая, можно сказать художественная задача — взять эту пьесу и отнестись к ней, как к новой пьесе, со всей свежестью своего художественного подхода».
В новом репетиционном помещении 6 октября 1939 г состоялось обсуждение Художественным советом театра во главе с Владимиром Ивановичем трехлетнего репертуарного плана по классике. Конечно, многое не удалось осуществить, но интересно посмотреть, Что увлекало тогда театр. Были приняты к постановке «Чайка», «Дядя Ваня», «Живой труп», «Конец — деду венец» Шекспира и «Джон Габриель Боркман» Ибсена. Не был решен окончательно вопрос об инсценировке романа Горького «Фома Гордеев». Высказывались пожелания инсценировать один из романов Золя — «Деньги» или «Добычу».
На одном из заседаний Художественного совета обсуждалась представленная Н. Ф. Погодиным пьеса «Кремлевские куранты». В начале 1941 г. начались репетиции. В пьесе «Кремлевские куранты» Художественный театр впервые обратился к сценическому решению образа В. И. Ленина. Интересны указания Владимира Ивановича исполнителю роли В. И. Ленина А. Н. Грибову: «Все идеи, революционные и экономические, приходят к таким людям от пламени и вдохновения. Все у него будет вдохновенно, потому что всем существом отдается своим огромным идеям. Ни одной секунды не допускать мягкотелости, рыхлости. (А. Н. Грибову) И ваши теплые, ласковые глаза надо нет-нет и переводить на «молнии». Наладить свое актерское существо на то, что вдруг глаза засверкают огнем сжигающим, но и созидающим. Тут никакой сентиментальности. Самое страшное: Ленин и сентиментальность. А нам нужен пламенный вождь. Без этого образа Ленина никак не приму!»
16 сентября 1946 г. английский драматург Дж. Б. Пристли смотрел в Художественном театре два чеховских спектакля: днем — «Вишневый сад», вечером «Три сестры», после чего в новом репетиционном помещении состоялась встреча с участниками чеховских спектаклей.
Во время беседы с актерами Дж. Б. Пристли заявит, что «Вишневый сад» — его самая любимая из всех чеховских пьес, и что они довольно часто смотрят у себя в Англии пьесы Чехова в том или ином исполнении. Но все же эти спектакли производят такое впечатление будто на них смотришь через плохо налаженный бинокль. Когда же он увидел эти два сегодняшних спектакля, он сразу понял, что его бинокль хорошо прилажен и все фигуры очень ясны».
Чтобы сблизиться с современными драматургами, найти с ними общий творческий язык и получить от них новые пьесы, Художественный театр в октябре 1946 г. организовал встречу актеров и режиссуры с драматургами. На встречу в новом репетиционном помещении пришли Вс. Иванов, А. А. Крон, Н. Е. Вирта, И. Л. Сельвинский, Б. А. Лавренев и В. В. Вишневский. Резюмируя все выступления, М. Н. Кедров закончил его словами: «Наша первая беседа должна привести к началу творческого общения с авторами, с каждым из нас. Если мы можем вам помочь, мы с радостью к этому готовы. Если б драматург, который придет работать с нами, изучил наш творческий метод, мы уверены, он обогатился бы. Этот метод помогает творить в любом искусстве, он помогает расширить фантазию и усилить мощь воплощения. Театр готов это отдать каждому из вас, кто захочет с нами работать. Мы хотим быть тем передовым театром, который понесет народу озаряющие идеи, двигающие человечество вперед, в будущее, отвечающие высшим запросам человеческого духа. Мы хотим показать величие культуры и стремления советской страны. Но мы хотим, чтобы материал для нашего воплощения на сцене был создан по тем творческим путям, в которых мы наиболее сильны как воплотители. Мы мечтаем создать образ современного героя, который был бы образцом каждого зрителя. Мы взаимно слишком связаны: нам без вас будет туго, а тот из вас, кто захочет работать с нами, непременно приобретет немало полезного».
В новом репетиционном помещении читали свои пьесы В. В. Вересаев, К. А. Тренев, Вс. В. Иванов, В.А. Каверин, С. И. Алешин, А. Н. Арбузов и другие.
В дни 70-летия Сергея Есенина молодежь театра устроила здесь вечер его памяти. Молодые актеры читали стихи Есенина, сестра поэта поделилась своими воспоминаниями.



                                                                              Литературная часть (макетная)


Поднявшись от нового репетиционного помещения по лестнице на один марш, мы входим в помещение современной Литературной части. Некогда здесь была макетная.
Это две небольшие комнаты с потолками разной высоты, где художник В. А. Симов в первое двадцатилетие театра работал над своими непревзойденными макетами постановок. В маленькой коробочке макета, в очень небольшом масштабе В. А. Симов с истинным талантом и мастерством умел показать будущие декорации, отразить замысел режиссера. К. С. Станиславский так охарактеризовал В. А. Симова: «На наше счастье в лице В. А. Симова мы нашли художника, который шел навстречу режиссеру и актеру. Он являл собой редкое в то время исключение, так как обладал большим талантом и знанием не только в области своей специальности, но и в области режиссуры». Отличительной особенностью Симова, равно как и вообще искусства Художественного театра тех лет, было тяготение к многоплановым декорациям. С их помощью режиссура и художник стремились показать на сцене по возможности весь ансамбль, в котором развертывалось действие. В. А. Симов обладал редким умением так разбить плоскость сценической площадки, что даже на небольшом отрезке сцены свободно размещались улицы Рима, горы и водопады Норвегии, дом Прозоровых с большим желтеющим осенним садом. При этом надо было предусмотреть установку декораций следующего акта или даже нескольких картин, чтобы не затягивать антрактов и тем не разбивать цельности впечатлений от спектакля.
Долгие годы симовские макеты хранились в шкафах под потолком высокой комнаты макетной, а затем были переданы в музей театра.
Когда в репертуар был включен «Гамлет», то в качестве постановщика и художника был приглашен английский режиссер Гордон Крэг. «Крэг привез с собой большую библиотеку о «Гамлете» и о Шекспире, — пишет в своей книге советский режиссер Н. В. Петров, бывший в те годы сотрудником Художественного театра, — ему отвели в театре комнату рядом с макетной (вторую комнату макетной. — Ф. М.). Это был кабинет постановщика «Гамлета». Большой письменный стол, по стенам стеллажи с книгами. Большой тканый ковер довершал убранство этого аскетического кабинета».
Интересно описание работы Крэга над внешней формой «Гамлета» в тех же воспоминаниях Н. В. Петрова: «Мы выклеивали макеты, он (Крэг) утверждал правильные с его точки зрения выгородки, затем все переносилось в больших масштабах на Новую «Бархатную» сцену и сдавалось Крэгу, Станиславскому и Сулержицкому».
В 1927 г. помощник режиссера В. П. Баталов делает следующую запись в журнале репетиции «Бронепоезда 14-69»: «В макетной Константин Сергеевич, Москвин, Судаков, Симов и вся постановочная часть. Константин Сергеевич просмотрел все макеты «Бронепоезда», считает найденными, верными и удачными «Берег моря» и кольню». Идя от них — принцип постановки: реальное оформление переднего плана и грозное, пылающее, вещее небо. При максимальной простоте — страшная насыщенность».
Примерно в 1920 г. вторая маленькая комната макетной, где был рабочий кабинет Крэга, делается как бы центром, куда стекаются документы и материалы для будущего Музея Художественного театра. Горячим организатором и вдохновителем этого начинания был один из актеров первого сезона Художественного театра Г. С. Бурджалов. Он принес сюда свое драгоценное собрание — архив, который он сумел собрать в бурные и радостные дни рождения молодого театра. Группа энтузиастов начинает разыскивать в театре всевозможные материалы творческой истории. Все обнаруженное сдавалось Г. С. Бурджалову, и таким образом накапливался тот богатейший фонд документов по истории Художественного театра, который вместе с личными архивами К. С. Станиславского, Вл. И. Немировича-Данченко и В.В.Лужского лег в основу настоящего музея. Однажды на шкафу, стоявшем на площадке верхнего яруса, среди старых программ и афиш я обнаружил считавшийся утерянным режиссерский экземпляр «Юлия Цезаря» — великолепный образец работы Владимира Ивановича над шекспировской темой. Об этой работе он писал В. В. Лужскому: «Вообще пишу мизансцену как целый трактат. Тут самая полная психология и беспрестанные выдержки из истории».
В конце 20-х годов это помещение было передано партийной организации Художественного театра, как тогда говорили, — ячейке ВКП(б).
В первые годы Советской власти членов партии в Художественном театре было немного, и все они входили в партийную организацию Большого театра. Совершенно закономерно, что первыми членами партии в театре стали передовые рабочие, безоговорочно присоединившиеся к великому движению Коммунистической партии. Это были Д. Р. Коновалов — высококвалифицированный слесарь, С. А. Саврасов — столяр-краснодеревщик, И.А. Агафонов — рабочий сцены, И. Н. Воробьев И.С. Морозов- бутафоры, Г. Г. Лопатин — в последующие годы заведующий бутафорской мастерской, Я. Г. Сорокин — заведующий декорационно-поделочной мастерской и другие. В то время партийная организация еще не имела возможности широко влиять на творческую и организационную линию театра, но в № 11 журнала «Рабис» 27 февраля 1929 г. можно было прочитать следующую характерную заметку: «На открытом партийном собрании в МХАт Вл. И. Немирович-Данченко заверил, что театр готов работать на культурном фронте об руку с ячейкой ВКП(б)».
Партийная организация росла и крепла. В театральной многотиражке «Горьковец», созданной по инициативе парторганизации, 29 июня 1937 г. мы читаем, что партком театра принял в группу сочувствующих Н. П. Хмелева, М. И. Прудкина, А. О. Степанову, В. Л. Ершова, И. М. Раевского, А. М. Карева, Н. Д. Ковшова, Н. И. Словинского, О. Н. Андровскую, В. А. Орлова, И. М. Кудрявцева, В. Я. Станицына: «Прием в группу сочувствующих крупнейших актеров нашего театра поможет нашей партийной организации еще глубже поставить ряд принципиальных творческих вопросов».
Авторитет партийной организации рос. Примерно в эти годы на партийном собрании режиссер В. Г. Сахновский делает сообщение о работе над постановкой «Анна Каренина», режиссер Н. М. Горчаков — о подготовке спектакля «Земля»; происходит собрание народных и заслуженных артистов совместно с группой сочувствующих и парторганизацией, на котором говорится о необходимости перестройки оперативного руководства театром на открытом собрании обсуждаются вопросы о международном положении и о сборе средств на постройку звена самолетов.
Приведем такой значительный отрывок из воспоминаний М. И. Прудкина о Н. П. Хмелеве, опубликованных в «Советском искусстве» 31 октября 1950 г.: вспоминается знаменательный день, когда нам вручив партийные билеты. Мы возвращались из райкома, взволнованные необычайным огромным событием, происшедшим в нашей жизни. По дороге молчали. Вдруг Николай Павлович схватил меня за руку и сказал:
— Ты понимаешь, какая на нас ответственность ложится. Ведь мы теперь коммунисты! Теперь с нас вправе гораздо больше требовать...»
Конечно, все рассказанное мной о партийной организации театра ни в коей мере не претендует на полноту: я лишь пытаюсь восстановить в памяти те события, которые происходили в том или ином уголке театра.
В наши дни в бывшей макетной размещена Литературная часть. Здесь происходят первые беседы с писателями, принесшими в театр свои пьесы, здесь ищут новый репертуар, рассказывающий о жизни Советской страны.

 

Продолжение: часть 7, часть 8, часть 9, часть 10

Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100