Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Сто лет театру. Театр в эпоху "либеральных" реформ (1860-1880). Часть 17

Подмечая смешные черты несоответствия, выдумывая для своих героев нелепо затейливые положения, они оставляли им право на узкую область личных чувств в своем социальном кругу, и для этих людей — верных заветам своего быта — они внезапно находили мягкую лирику, иронию и пользовались всем арсеналом задушевного театрального обаяния, начиная от нежных любовных сцен и кончая увлекательными русскими песнями.

Водевили этого нового типа ставили перед исполнителями новые задачи. Здесь было уже не до французского изящества. При исполнении водевилей накапливались приемы игры, которые вполне обнаружились лишь к восьмидесятым годам. Путь к их исполнению был указан Мартыновым. Правда, никто в этот период не мог с ним равняться по глубине истолкования образа и по мастерству игры. Этот актер, с предельной тонкостью вскрывший образ "среднего человека", остался непревзойденным. Многие из его подражателей усвоили далеко Ее лучшее из того, что он делал. Они не поняли того "гуманизма", который он привносил в роль, и не поняли его способности к внутреннему анализу образа. За внешней характерностью не увидели внутренней типичности. Но именно эту внешнюю характерность и воспитывали водевили. Это было шагом вперед по воспитанию наблюдательности и по приближению к жизни — первоначально хотя бы в чертах внешнего жанризма. Погружаясь в невероятные вероятности приключений чиновников и загулявших купеческих сынков, уже начинали чувствовать, что смысл и соль этих представлений не в водевильном нагромождении событий, а в их парадоксальном и затейливом приложении к образам текущей действительности, и чем наблюдательнее был актер, и чем он вернее улавливал высшую характерность, тем очевиднее и смешнее был результат и тем ярче был отклик аудитории. Так пробивалась определенная манера игры, пока еще не устойчивая, но все более сближающая сцену с жизнью. Как-будто на сцене получили туманный и невнятный отзвук физиологические очерки сороковых годов и ранние повести Достоевского.

Вместе с этими бытовыми набросками продолжали ставиться в те условные комедии и водевили, которые показывали стилизованную идиллию любви, открывавшую дверь в царство туманных салонных чувств и слащавых любовных поединков. Нет нужды, что по свидетельству Суворина актерам Александрийского театра не очень удавался светский тон. Но зритель любил и продолжал любить в дальнейшем сценические отблески светской жизни. Публика Александрийского театра продолжала следить за тем, как светские дамы потешались над влюбленным в них ловеласом ("Которая из двух"), как заимствованный из французских комедий папаша подыскивал зятя для дочерей на основании вышитых на приданом вензелей ("Аз и Ферт"), как французские студенты завоевывали любовь модисток ("Слабая струна") — угасающее искусство нежных и неправдоподобных изящных чувств все еще вспыхивало в водевиле как бы в параллель тем же выдуманным страстям и преувеличенным чувствам, которые сверкали в мелодраме.




Другие части этой главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35.
Все части книги.

Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100