Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Сто лет театру. Театр в эпоху крепостничества (1832-1860). Часть 50

Дальнейший шаг к натурализму был сделан талантливым А. М. Максимовым. Играя после смерти Каратыгина Гамлета он доказал, что актер на сцене должен быть прежде всего человеком. Как ни странно, но актер должен был это доказать. Каратыгин ставил Гамлета на ходули пафоса и декламации. В нем он был только "бравым молодцом", при том вся роль его выскакивала из общей рамы вперед, нарушая ход пьесы и общую картину. Максимов создал новые мизансцены, которые умело оправдал. Взять хотя бы одну сцену "представления", чтобы сравнительно увидеть все превосходство интерпретации Максимова. Обычно в этой сцене актеры хохотали адским смехом, бушевали руками. У Мочалова она была страшна, он демонически хохотал и трясся. У Каратыгина эффектна: он ходил и ползал по сцене. У Максимова не было ни крика. Его радостный смех над удачею придуманного заглушался тихим стоном из глубины души. Ни декламации, ни позировки. Пред зрителем стоял простой, близкий каждому человек, только глубоко страдавший.

— Языку и всему бытию Гамлета Максимов придал такую поразительную простоту, столько общечеловеческих черт, столько убедительной истины, что такого рода олицетворение трагического характера можно назвать почти новым шагом в искусстве (курсив наш) и шагом весьма важным. Новое поколение от театрального зрелища прежде всего требует правды и натуры — и оно справедливо: без правды и натуры не может существовать на сцене иллюзии, т. е. обаятельного обмана чувств; а без этого обмана... невозможно и сочувствие к действию и лицам", — писал Ф. А. Кони, приветствуя подвиг артиста.

Это был действительно подвиг, потому что Максимов нарушил традиции петербургской сцены и пошел на борьбу со всеми предубеждениями, ложными направлениями вкуса и привычками, прочно утвердившимися, как на сцене, так и в публике.

К сожалению, артист нередко изменял правде и натуре. Его еще манил блеск эффектов, певучей декламации. Он не стремился к правдивому воспроизведению и отражению человеческого общества на сцене со всею беспощадностью красок. В его представлении о сценическом искусстве все же крепко жила своеобразная эстетическая точка зрения, не допускавшая натурализма.

Линия приближения к натурализму гораздо быстрее шла по линии комического плана. В трагедии и мелодраме сам материал не давал значительного простора для натуралистических тенденций. Вычурный язык, необыкновенные характеры, нагромождение ужасов, — все это невольно уводило актеров от правды и натуры. Наоборот, в комедии и водевиле, где люди являлись в своих обычных одеждах, в своих поношенных мундирах, халатах, обстановке жизни самой заурядной, итти актеру на встречу натурализму было значительно легче.

Это стремление к натурализму можно подметить уже в водевиле сороковых годов. В то время, когда одна группа артистов в этом жанре шла по линии лишь внешнего комизма, отклонялась в сторону веселости сценических положений, каламбуров и куплетов, другая без малейшего на то желания, как говорится, против воли, как-то непроизвольно, вносила в водевильные типы наблюдения подлинной жизни.




Другие части этой главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61.
Все части книги.

Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100