Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Сто лет театру. Театр в эпоху крепостничества (1832-1860). Часть 44

Следует сказать, что труппа несла грандиозную работу. Сезон считался с, так называемого, Фомина понедельника и кончался последним днем карнавала, т. е. масляницы, при этом исключались все предпраздничные дни, посты и один летний месяц.

Возьмем хотя бы один год из средины эпохи, например сезон 1844—1845 г. За этот сезон всего спектаклей было 232. В репертуаре находилось 50 новых пьес и 102 старых, всего 152 пьесы. В этот счет входит 17 бенефисов.

Легко себе представить, какой труд для добросовестного работника представлял собой такой громадный сезон, и какая нужна была закаленность в работе, чтобы честно ее преодолеть.

Даже у даровитых артистов, сознательно и с любовью относившихся к своему искусству, опускались руки, падала охота работать. Актеры же в своей массе рассматривали каждую роль, как наказанье, а не как средство итти вперед, показать публике новые стороны дарования. Для них было достаточно сноровки и штампов, которые они успели приобресть, чтобы играть на наивном доверии и неразвитом вкусе мало-культурного зрителя Александрийского театра.

Критика не оказала на театр существенного влияния. Да и сама она была в крепостную эпоху поставлена в такие условия, что едва ли могла рассчитывать на успех своего дела. Цензура и ее сковала своими страшными щупальцами. Порядок и система управления императорских театров абсолютно не подлежали критике, об администрации немыслимо было говорить, чтобы не ослаблять "должное к ней почтение", не ослаблять "чувства преданности, верности и добровольного повиновения", ни о каких преобразованиях, ни о каких реформах театров печатать было нельзя, так как о преобразованиях по какой бы то ни было государственной части писать было строго запрещено, пока само правительство не предпримет преобразования. Цензуре было предписано особенное внимание обратить на содержание пьесы, чтобы критики, пользуясь материалом, разрешенным цензурою (т. е. пьесой), не могли бы развивать своих мыслей, уклоняясь от его сюжета. Писать об актерах разрешалось "благонамеренно и деликатно, памятуя, что они состоят в должности при императорских театрах". Когда в 1846 году редактор журнала "Репертуар и Пантеон" Межевич сделал вылазку против Каратыгина, цензура запротестовала. Тогда Межевич в следующей статье все запрещенное цензурой стал печатать, отмечая точками. Это крайне не понравилось министру двора Волконскому, и он просил Дубельта прекратить этот способ печатания. Межевич не унялся: он стал проводить свои мысли о Каратыгине под замаскированными событиями, будто бы происходящими на провинциальном театре, и в таком виде с дозволения общей цензуры напечатал статью в журнале под названием "Представление Гамлета на провинциальной сцене". Никого не называя по имени, автор сумел высказать все, что он хотел сказать о Каратыгине. Цензура, задним числом, нашла однако, что выходки редактора циничны, оскорбительны для Каратыгина, талант которого признан всеми и "удостоен особенным высочайшим вниманием государя императора". Дубельт обязал Межевича вести критический отдел" в правилах большей умеренности и вообще в строгом приличии". В противном случае, угрожал тем, что принужден будет войти с всеподданнейшим докладом о воспрещении журнала, как неблагонамеренного.




Другие части этой главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61.
Все части книги.

Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100