Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Сто лет театру. Театр в эпоху крепостничества (1832-1860). Часть 20

Обращение актеров к публике возбуждало в ней неописанный восторг; но верх ее блаженства составлял какой-нибудь сальный куплетец с двусмысленным окончанием, грязненький каламбурец, сделавшийся еще грязнее от интонации и жеста актера. Она также очень любила кричать "фора" и вызывать по десяти раз своих любимцев. Часто, если ей что-нибудь особенно нравилось, она вызывала актеров в средине пьесы, прерывая ее ход, не обращая внимания на затруднительное положение остающихся на сцене лиц. Иногда до трех и даже до четырех раз заставляла повторять известный куплетец, который, разумеется, всякий раз приправлялся новой солью для удовольствия почтенной публики. Любимые пьесы ее — водевили, тогда как верхняя публика любила больше драмы; верхняя больше трогалась, нижняя увлекалась, верхняя заставляла улыбаться, нижняя — досадовать.

Поведение зрителя Александрийского театра вызывало постоянные сетования критики. Ни в одном театре не было столько шума, криков, вызовов и скандалов, как в Александрийском театре за период тридцатых — пятидесятых годов.

Критика указывала, что такой образ поведения публики есть тормоз Александрийского театра, что именно в силу этой причины театр топчется на месте, совершенно упуская из виду, что другою публика эта, не получившая ни воспитания, ни образования, ничего не читавшая, ничего не видевшая, — быть не могла.

— Конечно, зритель платит деньги, но это не должно ему давать право шуметь и кричать во все продолжение спектакля и во всякое время требовать такого-то, или такую-то, — писал Раф. Зотов. — Он вовсе не делает им ни милости, ни чести. Он только заставляет всякого благонамеренного зрителя сожалеть о заблуждениях нынешних молодых людей... Велизарию только что выкололи глаза, — вдруг толпа крикунов, которым операция эта очень понравилась, требует появления Каратыгина. Как же ему вытти? С закрытыми глазами? Да ведь вызывают Каратыгина, а не Велизария, и все знают, что Каратыгин хорошо видит. Что же? С открытыми? Еще хуже. Эти же господа закричат: э! да он видит! Операция не удалась! Остается вздыхать и желать каких-нибудь советов или мер, чтобы прекратить это молодечество, которое ничего не доказывает, никому не приносит пользы, а делает одни беспорядки.

Эта публика пугала русского писателя, испугала Гоголя, который после первого представления "Ревизора" мечтал о заграничной поездке, чтобы рассеять жуткое настроение, навеянное "гидрой Александрийского театра, сиречь публикой", испугала много позже Чехова, который после позорного провала этою же публикою "Чайки" бежал из столицы, чтобы забыть навеянный ею кошмар.

Это положение вызывало у передовой критики безнадежный взгляд на театр.

...Публика Александрийского театра также останется верна своим вкусам и привычкам, как сценическая литература своей пустоте; за то в глазах людей, не принадлежащих ни к этой литературе, ни к этой публике, та и другая должны получить значение определенное, утвержденное, бесспорное. Эти люди уже ничего не будут ждать ни на что не будут надеяться и навсегда перестанут следить за этой литературой, которая держится только посредственностью и без нее должна умереть.




Другие части этой главы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61.
Все части книги.

Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100