Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Тщетный авторский надзор

Культура, 23 сентября 2004 года

 

Наталия Каминская

 

"Три сестры". Мастерская Петра Фоменко

В Мастерской Петра Фоменко никогда раньше не ставили больших чеховских пьес. И причина, скорее всего, не в камерных размерах родной сцены. "Война и мир" ведь нашла себе в них место – играется хоть и начало романа, но и оно занимает у Толстого целый том текста. Вообще, объем и перспективу любого произведения "фоменки" берут совершенно особым способом. Вольно разбрасывают по персонажам реплики и авторские слова, озоруют, как дети, с самыми серьезными сценами, легко и мягко "выпрыгивают" из образа, насыщают фантазией минимализм декораций… Определение "легкое дыхание", кочующее из одной рецензии на спектакли П.Фоменко в другую, стало уже общим местом, хотя оно и верно по сути. Есть и другое, часто употребляемое слово – человечность. Только не в пафосном смысле. Режиссер и его питомцы имеют одну ярко выраженную страсть: играть тончайшие нюансы человеческого поведения, наблюдать и воплощать жизнь со всеми ее странностями, нелепостями, курьезами, сильными и слабыми местами людских натур. Непостижимым образом все эти подробнейшие наблюдения, как правило, складываются и в отчетливую интонацию, и в тему, и в сюжет, и даже в философию.

Но в "Трех сестрах" что-то не сложилось.

Как ни стараюсь, не могу нанизать многочисленные бусины ярчайших по воздействию эпизодов на единую смысловую нить. Большая форма, большая сцена (спектакль сыгран в филиале Малого театра на Ордынке), большие декорации – а ощущения целого нет.

В первом акте почему-то западают в сознание слова Вершинина – Р.Юскаева о том, как хорош и уютен прозоровский дом. Подполковнику, скитальцу по казенным квартирам, это так понятно! Но сестры Прозоровы другого мнения, они зациклены на переезде в Москву и не видят в своей жизни здесь никаких преимуществ. Декорация Владимира Максимова намекает на вокзал – серые металлические арки читаются именно так, хотя могли бы ассоциироваться и с полукруглыми оконными проемами чеховских усадеб. Когда во втором акте, в сцене пожара дом окончательно впадает в вокзальный беспорядок, кажется, что его обитателям стало легче жить. Появилось какое-то осмысленное занятие: приютить погорельцев, пережить общую беду. И, наконец, в третьем акте выгородка образует коридор в бесконечность – уходит полк, начинается некая, Бог весть какая "новая жизнь…"

Сценография этого спектакля все же скорее – общее место. В особенности одинокие желтые листья, падающие сверху – из подобных сценических листопадов можно уже, кажется, возвести Монблан. Отчего же так запала в душу тоска Вершинина по домашнему уюту? Вероятно, оттого, что фоменковские женщины, знаменитые сестры Кутеповы (Полина – Маша, Ксения – Ирина) и Галина Тюнина (Ольга) играют изнеженность, каприз, эгоизм, въевшийся, кажется, в каждую клетку организма. Внешность близнецов, безусловно, работает на тему. Маша выглядит старше, да и замужем. Ирина – девчонка, забалованная и заласканная. Но дебютной жизненной идеи нет у обеих, безделье им предпочтительней, чем нудная работа, а любовь либо безнадежна, либо не дана вовсе. Хрупкие, с рыжими кудрями Кутеповы без труда задают тон той самой беспомощной взнервленности, которая у Чехова и есть это самое хроническое неумение жить. В спектакле П.Фоменко вспыхивают поразительные по точности детали. Вот Тузенбах уже отправился на дуэль, Ирина нервничает, но приходит нянька Анфиса (Л.Аринина) и кормит свою любимицу с ложечки чем-то сладким. Ирина, как жадный птенец, открывает рот, будто хватает напоследок кусочек безвозвратно ушедшего детства.

Или вот Наташа Прозорова – М.Джабраилова, уже член семьи, считает своим долгом извиниться перед собравшимися в гостиной, что не останется пить чай, но ее извинение решительно никому не нужно. Ее игнорируют, как дворнягу, забредшую в компанию породистых экземпляров. Сцена прощания Тузенбаха – К.Пирогова с Ириной срывает в зале аплодисменты. Уже не офицер, еще не штатский, нелюбимый, немец, но православный (унизительность этого неоднократного оправдания тоже зафиксирована режиссером), барон одет, как клоун: на одном плече пальто, на другом – шинель, а шляпа и фуражка поочередно водружаются на голову. Здесь и отчаянная бравада, и безнадежное прекраснодушие, и совершенно однозначное предчувствие конца.

То, что фоменки умеют делать, как никто другой, играет в "Трех сестрах" и объемами, и смыслами. Это – тончайше прописанные партитуры душевных состояний, взаимоотношений, типов натур. И на труппе пьеса разошлась, казалось бы, идеально. Играют "старики", первый призыв Мастерской. Впечатление, что Ю.Степанов создан для роли Чебутыкина, К.Бадалов – Соленого, А.Казаков – Андрея Прозорова… Типажность героев приближается к почти хрестоматийной, а качество ролей, конечно же, соответствует и опыту, и таланту их исполнителей. Возможно, "Три сестры" стали для зрелых фоменок сознательным восхождением на определенную вершину. Но восхождение проявило равно и их достоинства, и их недостатки, являющиеся, впрочем, взаимным продолжением друг друга. Когда пьяный Чебутыкин, такой естественный, такой щемяще обыденный у Ю.Степанова, впадает в рассуждения о реальной и кажущейся жизни, внезапно кажется, что Чехов написал слабый текст. Метафизические выси, удающиеся барону, ведущему здесь отчасти тему Шарлотты ("Кто я? Зачем я?.."), больше не удаются никому. Маленькие и снайперски точные "правды жизни" не соединяются в философские созвучия.

Впрочем, для этого придумано оправдание – "человек в пенсне" (О.Любимов). Не совсем Чехов (ростом меньше и похож не очень). Однако – автор. Сочинитель, чьи герои вышли из-под контроля. Он велит им из угла сцены держать паузу, а они не в силах подчиниться, ведомые обстоятельствами и чувствами, которые сильнее их.

Присутствие автора в этом спектакле, однако, мало что объясняет. Еще один "человек от театра", сметенный ходом сценических событий. На обобщения этот его авторский надзор явно не претендовал. Нескладная, драматичная жизнь произошла бы и без него. Чеховский спектакль Петра Фоменко, которого так долго ждали и знатоки, и любители его театра, оставил ощущение некоего перехода, не вполне устойчивого состояния. Но что несомненно – он задевает и греет гораздо более иных холодных, графически вычерченных концепций.

Театр Мастерская П. Фоменко - ближайшие представления:


Сон в летнюю ночь 12.12.2019
Серёжа очень тупой 12.12.2019 28.12.2019
Дар 13.12.2019
Чайка 14.12.2019 30.12.2019
Алиса в Зазеркалье 15.12.2019 31.12.2019
Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100