Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Похоронный оркестр веселых ребят

К 10-летию своей лирической, классической, акварельной (как только ее не определяли!) «Студии театрального искусства» Сергей Женовач поставил одну из самых злых, горьких и макабрических русских пьес. Ну ничего святого! Включая самое русскую интеллигенцию…
 
Спектакль вышел блестящим. Очень смешным. И очень страшным: вплоть до мистики.
 
Сценограф Александр Боровский поставил чуть не вплотную к рампе двухэтажную конструкцию из дверей. Когда-то — барских, белых, филенчатых, с матовым стеклом. А ныне — навзрыд и вразнос (как все пространство Страны Советов) облупленных. Не чиненых и не крашеных со времен Керенского дверей столичной коммуналки образца 1928 года. Звонков этак на восемнадцать.
 
Жуткие шершавые двери — единый строй коммунальных нор, нищих убежищ живой, сугубо личной жизни от торжества социализма и победного шага «массы масс» — уже метафора эпохи.
 
За дверьми басовито извергается общий унитаз. За дверьми сияет свет, к дверям припадает ухом, отклячив тощий зад напоказ партеру, неуемная теща (Анастасия Имамова) страдальца Подсекальникова. А вот и сам безработный Подсекальников (Вячеслав Евлантьев) с супругой Машей (Евгения Громова).
 
У Женовача эта пара очень молода. Маша — в целомудренной старорежимной батистовой рубашке, Семен Семеныч по ночному времени тоже вполне пристоен… Но первая мысль: какая здоровая, цветущая, золотистая (как на полотнах Дейнеки) плоть! И сколь не нужна державе, в какой жестокий распыл нищеты, лагерей, фронта и всей советской скудости пойдет эта плоть миллионов «маленьких людей», нашенских обывателей XX века, Маш и Подсекальниковых.
 
Пара эта словно Богом назначена родить по любви шестерых. А детишек у них нет вовсе.
 
Черная комедия Эрдмана меж тем набирает обороты. Появляется весь коммунальный бестиарий: доносчик Егорушка (Сергей Качанов) в узнаваемом френче, с хрестоматийной фразой «Курьеры хотят стрелять!», невозмутимо-циничный (впрочем, не чуждый и человечности— как все персонажи «Самоубийцы» у Женовача) директор тира Калабушкин (Алексей Вертков), бизнесвумен эпохи НЭПа и бабушки в платках до глаз… Подсекальников мечтает о серебряной трубе, «бейном басе», с которым можно в Москве заработать уж-жасные деньжищи. А из партера безнадежные взвизги трубы в руках Подсекальникова вдруг поддерживает джаз-квинтет.
 
Несомненно, это «воспоминание о будущем». Об Эрдмане 1930-х — авторе не только «Мандата» и «Самоубийцы» (пьесу, напомним, не разрешили поставить ни Мейерхольду, ни Станиславскому), но и сценария «Веселых ребят». О съемках «Веселых ребят» в 1933-м, на которых Николая Робертовича и повязали. Джаз-квинтет лихо, мажорно, злокозненно и намеренно фальшивя, наяривает марши. Оркестр на все руки — и ресторанный, и похоронный.
 
Тут и приходят искусители склонного к суициду (от годичной-то безработицы и явной безнадеги после шести месяцев принудработ) Подсекальникова. Блистая очками, входит Аристарх Доминикович Гранд-Скубик (Григорий Служитель), глашатай русской интеллигенции.
 
Текст Эрдмана с его проницательным цинизмом был страшен в 1928-м. Страшен и сейчас.
 
«Вы стреляетесь. Чудно. Прекрасно. …Но стреляйтесь, пожалуйста, как общественник. …Правда не ждет, гражданин Подсекальников. Погибайте скорей. Разорвите сейчас же вот эту записочку и пишите другую. …Защитите интеллигенцию и задайте правительству беспощадный вопрос: почему не использован в деле строительства такой чуткий, лояльный и знающий человек, каковым, безо всякого спора, является Аристарх Доминикович Гранд-Скубик.
 
…И когда, написавши такую записочку, гражданин Подсекальников, вы застрелитесь, вы застрелитесь, как герой. Выстрел ваш — он раздастся на всю Россию. Он разбудит уснувшую совесть страны. …Вся российская интеллигенция соберется у вашего гроба, гражданин Подсекальников. Цвет страны понесет вас отсюда на улицу. Вас завалят венками…»
 
По дикому, какому-то преисподнему совпадению «Самоубийца» (юбилейный спектакль «СТИ», над которым театр работал почти год!) — впервые вышел на сцену 1 марта 2015 года, в день московского поминального шествия. И тут — никаких параллелей. Тут только оторопь.
 
Так, к слову, уже бывало в русском театре. И в 1917-м, с «Маскарадом» Мейерхольда. И на нашей памяти. Так, «Терроризм» впервые вышел на сцену МХАТа почти в дни «Норд-Оста».
 
И сбегаются все, кому надобно, чтоб выстрел Подсекальникова раздался на всю Россию: вольнодумный писатель, притесненный предприниматель, скорбный, но румяный батюшка, две роковые дамочки… (Не буду называть актерских имен: загляните в программку. Все актеры «СТИ», занятые в «Самоубийце», играют с яростью, щеголеватой точностью и полным куражом!) И, собравшись толпой, давят, давят, рвут в клочки будущего героя Подсекальникова, оплачивают банкет и грядущие похороны, фактурно утирают слезы Маши, разносят весть, трусят, истерят, подзуживают: «Много буйных, горячих и юных голов повернутся в открытую вами сторону, и тогда зарыдают над ними отцы… и тогда содрогнется великая родина, и раскроются настежь ворота Кремля, и к ним выйдет наше правительство». И сам Подсекальников, опьяненный общественной атмосферой, гражданским воодушевлением Аристарха Доминиковича с прочим цирком, — вносит лепту в дело борьбы за Родину: «Что бы сделать такое, для всего человечества… Знаю. Знаю. Нашел. …Я сейчас, дорогие товарищи, в Кремль позвоню. Прямо в Кремль. Прямо в красное сердце советской республики. Позвоню… и кого-нибудь там… изругаю по-матерному».
 
Пьеса 1928 года актуальна до неприличия. Слова ее шипят и взрываются, как карбид в воде. Бедный обыватель, честный коммунальный лузер, тихий писк миллионов — Подсекальников бьется между неумолимым равнодушием державы и бесовщиной Аристарха Доминиковича. И только инстинкт жизни (такой же здоровый, невинный, цветущий, как плечи-локти Семен Семеныча и Маши в первой сцене) отводит беднягу от дула пистолета.
 
Впереди у него, как известно из истории, — сорок бочек арестантов и сто смертей. Без выбора.
 
Но этот непобедимый инстинкт жизни и простодушная любовь Маши — единственные его точки опоры в коммунальном бестиарии. Лирический и классический, акварельный и элегический, театр Сергея Женовача говорит об этом со сцены ясно, жестко, с четкостью гнева.
 
На Аристарха Доминиковича и иную прогрессивную общественность тут надежд не питают.
 
Знаменитый финальный монолог Подсекальникова Вячеслав Евлантьев (к слову — выпускник ГИТИСа 2013 года, отлично освоивший свою сложнейшую роль) говорит, сидя в дорогом гробу: «А прошу я немногого. Все строительство наше, все мировые пожары, достижения, завоевания — все оставьте себе. Мне же дайте, товарищи, только тихую жизнь и приличное жалованье».
 
Сейчас, когда новый обыватель, Подсекальников-2015, чувствует под ногами сейсмические толчки новых героических времен, и эти слова звучат актуально до безнадежности.
 
…Но спектакль вышел — лихой. В высшей степени «ансамблевый» (Сергей Женовач это умеет: и одну из «Золотых масок» получил за создание уникального ансамбля в спектакле «Правда хорошо, а счастье лучше»). Дерзкий спектакль. Злой, трезвый, взрывной. Полный общей энергии. Озвученный громом героических и эпических 1920-х, похоронным джазом «Веселых ребят».
 
«Театральные выводы» однозначны: удалось! Перед прочими — зритель немеет.
 
 
Новая газета, Елена Дьякова, 13.03.2015
Источник: http://www.novayagazeta.ru/arts/67615.html

Студия Театрального Искусства - ближайшие представления:


ДОН КИХОТ 13.04.2020
Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100