Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Вакхарактеристика окружающей среды

На прошлой неделе «Электротеатр Станиславский» открылся спектаклем «Вакханки» в постановке Теодороса Терзопулоса, одного из главных специалистов в мире по греческой драме. Премьера спектакля оказалась несколько в тени премьеры самого театра — под руководством Бориса Юхананова пропахшее нафталином здание по адресу Тверская, 23 переименовали, полностью перестроили, создав там уникальное пространство с залом-трансформером, шестью репетиционными залами, просторными коридорами и фойе, где можно проводить различные культурные акции. Торжественную атмосферу этой электропрезентации, вероятно, и должен был поддержать Терзопулос, превративший постановку в пышную дионисийскую мистерию. Но, кажется, режиссер несколько перестарался и погрузил зрителей не в транс, а в сонную дремоту. 
 
Главным героем драмы Еврипида является, конечно, Дионис, самый стихийный из всех олимпийцев, считающийся, кстати, покровителем театра. В спектакле своенравного бога играет Елена Морозова, она двигается и произносит реплики столь изломанно, что кажется и впрямь воплощенным экстазом. Собственно, почти всех героев Терзопулос превратил в Дионисов. Но если для хора менад на сцене (половина которых — мужчины) такая игра выглядит органичной, то Пенфей, произносящий свой текст столь же возвышенно-аффектированно, вызывает некоторое недоумение. Единственный, кто отвечает хоть за какую-то рациональность в надвигающейся оргии, оказывается совершенно не отличимым от вакхического ансамбля. Произносимый на одной ноте актерами текст временами теряется совсем — он является заклинанием, почти молитвой, и если бы состоял из одних звуков или звучал на греческом языке, то был бы всем понятнее (Уистен Оден говорил, что церковную службу лучше всего слушать, когда не понимаешь в ней ни слова). 
 
На протяжении всего спектакля режиссер убеждает зрителей, что действие перед ними самое что ни на есть серьезное, трагическое и экстатическое, при этом не то чтобы не предъявляет его, а делает чрезмерным. Перенасыщенным. Зашкаливающим. Через каждые пять минут со сцены несется «Вакх с нами!», в итоге мантра изнашивается до площадной кричалки — «Да верю я!» тянет выпалить в ответ, хотя по-станиславски предполагается и не верить. Некоторые мизансцены, выбиваясь из возвышенно-сурового академизма, надолго врезаются в память: например, та, где в ленинской позе безмолвно лежит старик Кадм с застывшей на лице улыбкой просроченного советского генсека. Или когда из зрительного зала в роли вестников-пастухов выскакивают на авансцену актрисы, похожие на дамочек из французского кабаре, одну из которых разбирает непрерывный судорожный смех. Ощущение вакханалии возникает именно тогда, когда ее перестают настойчиво декларировать. 
 
Костюмами, светом и сценографией, разработанными режиссером единолично, можно только любоваться. Хореография поставлена на высочайшем уровне — правда, призванная держать в напряжении зал, она скорее держит в напряжении актеров, пластика которых восхищает и утомляет одновременно. Думаю, что «Вакханок» можно воспринимать как, в своем роде, показательные выступления: во-первых, весьма громокипяще для двойной премьеры. А во-вторых, это символический жест, сигнал, рассказывающий о самом «Электротеатре»: искусство здесь воспринимается как ритуал, откровение, карнавал. Именно оно здесь Дионис, служение которому и сильно пьянит, и ко многому обязывает. 
 
Любопытно еще и то, как спектакль, вроде бы не вглядывающийся в актуальность, тем не менее ее обнаруживает. Речь в нем идет об оскорблении веры, задеты чувства самого божества. Вакх, конечно, к своим хулителям суров, даже беспощаден, но поклонение ему предполагает не сковывание себя веригами, а расковывание; это в некотором смысле (так, например, писал о Дионисе Ницше) акт творчества и свободы. Если человек отказывается от свободы, то становится безумным, подчиненным вакханальному угару. Наша страна напоминает сейчас Агаву, мать Пенфея; не отдав должное свободе, она все сильнее и сильнее кружит в танце самовлюбленной менадой. И пляска ее пугает.
 
 
GQ, Андрей Безукладников, 04.02.2015
Источник: http://www.gq.ru/culture/theatre/102904_vakkharakteristika_okruzhayushchey_sredy.php

Электротеатр Станиславский - ближайшие представления:


Тартюф 11.04.2020 12.04.2020
Дом Бернарды Альбы 13.04.2020 14.04.2020
ДОН КИХОТ 13.04.2020
Макс Блэк, или 62 способа подпереть голову рукой 22.04.2020 23.04.2020
Октавия. Трепанация 29.04.2020 30.04.2020
Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100