Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Бедный окровавленный Мастер. Часть 1

Нина Велехова

Бедный окровавленный Мастер

Cтатья из журнала ТЕАТР №5 1988 стр. 42-51


Записки постоянного посетителя театра на новой премьере спектакля «Мастер и Маргарита», в которых впечатления 70-х годов подтверждаются впечатлениями 80-х.

Успех романа века, — Приоритет Таганки ненарушим. — Современность через призму вечных вопросов и образов. — Многодетность, калейдоскопичность, единство романа. — Страдание и смех, как кровь, смешанная с соком виноградной грозди. — Дорога под ногами, вздымающими пыль. — Крылья Воланда с его гётевским девизом. — Истина о добре.— Поиски правды в глубинах истории, — Почему страдает добро? — Что есть зло? — Новый Пилат. — Высокий полет мысли и самая настоящая театральность. — Время идет не всегда по прямой. — Время Мастера сделало скачок и догнало нас.

Бегите oт тех, кто правду уже нашел, а следуйте за теми, кто ее ищет.
Мудрец

Итак, этот спектакль снова вернулся на сцену своего театра. Переменились времена, он не кажется никому опасным, его противники молчат: ведь та редкостная смелость правды, высказанной Булгаковым, сейчас созвучна настроению времени всеобщей перестройки. Правда выпущена из двойного капкана лжи и страха и улыбается нам со страниц едва ли не каждого нового номера журналов и газет. А тогда, в 70-е годы, когда роман «Мастер и Маргарита» вышел на подмостки славного этого театра, славного своей смелостью и жизнеутверждающей силой, его ждали предвидимые и непредвиденные сюрпризы. Спектакль не получил той прессы, которую заслужил. Рецензии были задержаны (как, например, эта). Критики зря точили перья, готовясь воспеть приход Булгакова на московскую сцену. Не они виноваты, хотя это и не снимает пятна с нашего, так называемого, общественного мнения. И затем, когда в театре появился новый главный режиссер Л. Эфрос, «Мастер» как-то незаметно исчез со сцены, несмотря на неостывающий интерес и любовь к нему зрителей; в двухзальном театре для спектакля по роману Булгакова не оказалось места, подоспел почему-то ремонт одной из сцен... Судьба ведь есть судьба, сколько ее ни искушай, и булгаковская судьба не зря называлась роковой. И такой бы осталась, если бы не эти долгожданные перемены.
Да. «Мастер и Маргарита» на сцене: отмечаю этот день белым камнем.

А теперь к роману. В чем же его исключительность, предвещающая явно неизбывную его связь с нашим временем, которое только теперь может быть полностью познано? Михаил Булгаков впервые показал нашу реальность, до сих пор почитаемую недосягаемой для фантазии и вымысла, через грань символического кристалла. Булгаков и самое трудное время, отнюдь не годящееся но свой законсервированности для таких опытов, перешагнул психологически действующий гипноз канона реализма, стерев пресность бытоподобия и случайные черты. Когда не поднималась ввысь мысль, он не только ввел читающего в мир вечных тем, но наметил вечные образы нашего времени, его героев, представляющих взаимно отрицающие друг друга стороны эпохи. Булгаков ввел в высокие категории легенды наши проблемы, наше страдание и наше неверие.

Его роман начал особую линию романтической литературы, в этом раскрепощающая мысль, сила и красота романа. Это ново и непривычно, будущее еще покажет место «Мастера и Маргариты». При этом роман современен. Он возник как зеркало нашей неуловимой реальности самых трудных лет, прячущейся от таких зеркал, лучше выглядевшей в отражении кривых. За эту зеркальность, открывающую то, что было нежелательно сильным мира сего, писатель был преследуем, гоним и дискредитирован.

Но роман ведь, как мы сказали, может быть прочтен и как философский, как поэтически обобщающий жизнь человека? Однако и это было неугодно тем, кто «творил» жизнь. Наша жизнь середины века, с наложенной на нее печатью «культа Сталина» не позволяла говорить о своем человеке ни в прямом, ни в иносказательном смысле. Язык иносказательный, то есть обобщенный язык легенд и преданий, язык дерзновенных поэтов был еще более ненавистен Сталину. И этот язык стал постепенно забываться. И вот, когда роман, наконец, издали, этот благодатный, волшебный, обращенный к самой глубине сердца язык "Мастера и Маргариты" полыхнул, как сладостное пламя. Его хотелось слушать, впитывать, хотелось внимать ему без счета часов, пока наконец не отзовутся где-то отраженно, в подсознании поэтические создания, жившие, как выяснилось, всегда между нами, несмотря на запреты и заклятия. Оказывается, мы не были совсем одиноки и наш затихающий город и паши холодные дома имели не только прописанных жильцов, но между ними витали эти бестелесные созданья неиссякаемой фантазии художника, которому была известна священная связь между всеми временами п тем единственным, которое он описывал. Булгаков плел свою жемчужно-словесную нить вечности и помогал эпохе не рухнуть в бездну антинстории. Он, как ИСТИННЫЙ художник, способствовал рождению, воссозданию исчезнувшего и прошлом.

Как всякое явление романтизма, «Мастер и .Маргарита» Булгакова проникает в самые глубины жизни духа. В ту ее область, где таится вопрос о страдании человека, вызывавший внимание писателей всех времен. Почему оно так последовательно становится спутником лучших среди людей — честных, бескомпромиссных, обреченных своей исключительностью в толпах послушных! Но о страдании Булгаков рассказал без жалоб и слез, не допуская чужого сожаления. Смех — главная движущая сила его многоцветного романа. Как ни странно, по смех часто сопутствует трагедиям общества. Его заглушить нелегко и самым тяжелым гнетом. Он признак душевной силы художника. Скажу, пользуясь метафорой романа: автор «Мастера и Маргариты» смешал кровь с вином из свежей виноградной лозы, смешал так. как делали только великие рассказчики. И только однажды, когда судьба его героя рухнула, он воскликнул: «Бедный окровавленный Мастер!» Но тут необходимо что-то вроде сноски: эту фразу сожаления мы слышим в инсценировке, ее внес в текст театр, ВЗЯВ из другого романа М. Булгакова, а именно из «Жизни господина де Мольера». Это личное, насыщенное любовью режиссера к писателю восклицание. И мы выносим его в заглавие.

Итак, роман, покоривший Москву, а вслед за ней и весь читающий мир, продолжил линию романтиков и более всех — Гофмана, оставшись глубоко своеобразным.

Образы удивительно разные, скроенные из высоких и из низких материй, вьются фресками на стенах зданий романа; обыватели и глупцы рядом с обитателями высокой сферы мечты к воображения. Долгое время где-то лежащие, забытые И придавленные бог весть чем, высыпались они на сцену как будто из сундуков бродячего театра — Театра улиц, который предсказан И. П. Охлопковым, но воплощен Ю. П. Любимовым. Из Двух начал — исповедального и эпического театральный режиссер закономерно сделал опору на втором.

Город, о котором поведано в спектакле, еще не осознал перемен, а они уже были тайно необратимы. Город кипел своими мелкими страстями, каждодневными своими бурями, мелькали лики, пародии и призраки Москвы на рубеже уже отсекавшегося от нас нэпа, растерявшего свои признаки по дороге в ссылку ли, и больницу, к далеким ли родным, где их никто не опознает. И сменявшие их представители крайне пестрых жизненных слоев мешались с ними.

Уже над городом реяли крылья Воланда, прилетевшего полюбопытствовать, как происходит здесь низложение всех традиций, предрассудков и реликвий, уже пахло грозой, в которой, в отличие от природных гроз, не будет озона очень и очень долго. Во главе увековеченных недоброй памятью идеологов города находится писатель и критик Берлиоз. Да, надо признаться, саман большая доза убийственного яда насмешки досталась ему при соблюдении иронического уважения к его учености и красноречию. Его смерть разыграна в спектакле целой лентой монтажа, но как-то так это сделано, что ужас не приходит вместе со слонами: Берлиоз умер, Берлиоз попал под трамвай. Нет! Странная вещь — секрет романтической иронии. Вот он сказался в этой трагедии, одновременно неподдельной и мнимой. Ключ к нему — в театральности. Берлиоза зарезал веселый московский трамвай, пронзительно звенящий, ведомый бойкой комсомолочкой, смешно предающейся отчаянию. Бывшие друзья его, те пьяненькие и скромненькие, о которых говорил еще Мармеладов у Достоевского, высмеянные Булгаковым, не перестали пританцовывать у столиков и между ними, поглощая черную икру и белую рыбку (помните, сцена «Ресторан в доме Грибоедова»), оспаривая друг у друга дачи и путевки, выступая на диспутах с пеной у рта и уча уму-разуму тех, кто на самом деле был выше их на несколько голов, но вынужден был внимать красноречию глупости и учености невежества.

И ведь уже пылилась дорога под ногами в кандалах, предвещая участь, сковавшую в одно гонителей и гонимых, верующих в новую жизнь и растерявшихся; плохих, хороших и никаких. По мановению руки писателя и режиссера Воланд воплотился, почеловечился где-то у Патриарших прудов (заметьте, какое священное место! Не для того ли, чтобы эти пруды очистить от суеверия, позднее переназовут их Пионерскими?), где кружится вокруг озерной глади с лебедями аллея с ветвистыми липами и тополями, где стоит летом тихая жара и целыми днями звенит, огибая линию сквера, трамвай «Л», или Аннушка, как его звали все от мала до велика, отчего Булгаков и воплотил Аннушку — трамвай в облике женщин — вагоновожатую комсомолочку в полагающемся по тем временам красном платочке на волосах, стриженных «под мушкетера», и в ту вредную старушенцию, которая пролила масло подле перехода через улицу, отчего и лишился головы поскользнувшийся Берлиоз.

 

Продолжение: часть 2, часть 3.

Театр на Таганке - ближайшие представления:


СТАРШИЙ СЫН 24.03.2019
Флейта-позвоночник 28.03.2019
Love Letters / Любовные письма 31.03.2019 30.03.2019
СОЛЬНЫЙ КОНЦЕРТ АЛЕКСАНДРА ФУРСЕНКО 03.04.2019
Вий 04.04.2019
Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100