Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Падение авиаторов

Павел Руднев

Падение авиаторов

“Варвары” в театре “Мастерская Петра Фоменко”

Представьте себе ортодоксальный и провинциальный мир Островского, в который заявляются революционные, но сугубо неромантичные герои 20-х. Невероятно, но мы знаем, что подобные исторические парадоксы происходят в России сплошь и рядом – здесь беспредельно велика разница между столицей и периферией, и время в первом случае мчится, а в последнем - ползет как гусеница. Брезгливые столичные миссионеры нехотя расставляют сети соблазнов больших городов - кто-то ловится, кто-то сопротивляется, кто-то уезжает, кто-то остается. Но ритм провинции, поколебавшись, остается прежним – гусеница ползет живее и естественней, чем “стальная конница” столиц.

Об этом новый спектакль театра “Мастерская Петра Фоменко” “Варвары”, первая работа после полуторагодичного молчания и нестабильной жизни театра, ставшего сперва легендой последнего десятилетия, а затем и его жертвой. Для многих очевидна нынешняя усталость актеров, дирекции, режиссуры “Мастерской”, и, видимо, поэтому особенно хочется воспринимать эту работу как разумную попытку восстановить силы. Но в “Варварах” усталость как раз на руку – тем же качеством обладают и герои Максима Горького, изможденные страстями, стремительным течением времени, суицидной эпохой.

Спектакль начнет променадная сцена – перед нами пройдут обыватели города Верхополья, останавливая рассеянный взгляд на незатейливых картинах, развешанных по залу. Выставка местного живописца – крупное событие в жизни маленького города; поглазеть на нее пришли все, не заметив, что сами стали экспонатами – для зрителей. Этот мотив разглядывания, взаимного зоопарка (а он имеет место в пьесе, где провинциалы подглядывают за “варварами” в щелочку забора, а столичные – за аборигенами как за дикими зверями в клетке) режиссер спектакля Евгений Каменькович разовьет в крупную метафору: пристальное наблюдение друг за другом (отыграв свое, герои изредка присоединяются к зрителям, садясь в первые ряды) превращает персонажей в этаких диковинных василисков, которые испепелят друг друга своим любопытством и, увы, стремлением к подражательству.

С первых сцен кажется, что мы смотрим “Горячее сердце” или “Сердце не камень” - выходит странный мужичок с гитарой и прилизанными волосами (Борис Горбачев), садится, играет, кушает булку с молоком, к нему приходят местный придурковатый философ Головастиков (Олег Любимов) и сумасшедший нечистоплотный бомж Дунькин муж (Томас Моцкус). Нищий танцует свои корявые танцы. Приезжие обнаружат здесь постыдные атавизмы прошлого – отсутствие приличных гостиниц, извозчиков и, в особенности, манеру величать друг друга “господами”.

Городок преобразится, когда бодрой походкой войдут на сцену инженеры из столицы: в черной коже, подтянутые, стильные, энергичные – авиаторы, разрушители, террористы.

Вид Сергея Тарамаева в роли Черкуна заставляет пристальнее к нему приглядеться, вздрогнуть и проверить программку. Да, это он! Словно силач гирю, он с легкостью несет тяжелый измерительный прибор, более схожий с каким-нибудь изощренным огнестрельным оружием; он одет как стильный байкер – моднющие кожаные брюки и остроносые “казаки”, жесткие соломенные волосы, рыжая, суперэротичная щетина. Кажется, что Тарамаеву очень нетрудно играть этого чувственного циника, здоровенного и бодрого деятеля, – но куда же исчезло все то, что так удачно использовал в прошлом Сергей Женовач, а потом и Николай Досталь в фильме “Мелкий бес”: эта изящная вялость, болезненный блеск в глазах, виноватая улыбка с сумасшедшинкой и непременная, очаровательная “каша во рту”. Было бы крайне безрассудно сказать, что актер много приобрел, отказавшись от своего недавнего облика; напротив, мы стали свидетелями изумительной гибкости актерского “механизма”.

Ту самую вялость, но уже развращенного, апатичного толка, мы увидим у Рустэма Юскаева в роли Цыганова – развязный толстячок Жорж, соблазнительный бездельник, он явится той самой безликой и безразличной силой, которая разрушит нравственный покой города Верхополье. Когда в финале выясняется, что советы Жоржа подтолкнули провинциалов на воровство и подлость, и когда Цыганов смертельно обидит Головастикова, походя назвав его девятилетний труд “чепухой”, становится ясно, что после отъезда инженеров волна самоубийств захлестнет город.

Черкун не таков – Сергей Тарамаев несколько “гуманизирует” образ: с каждым поступком, с каждой его фразой мы замечаем, как все больше и больше доверяем цинику Черкуну, уступая его обаянию. Сперва – подчеркнуто злой, разрушительный (хотя при этом Черкун – единственный, кто работает в пьесе, как среди инженеров, так и среди горожан), неуступчивый и настойчивый. Нудный, требовательный говор, строгий металл в голосе: “Я не люблю пасторалей”. Он утверждает, что мстит людям за свое прошлое, растаптывая “себя, униженного” в тех, кого унижает теперь со своей нынешней высоты. Когда между ним и местной главой Редозубовым (Тагир Рахимов) произойдет конфликт, и Черкун “поставит на место” зазнавшегося царька, его поступок покажется элементарным уличным хамством, перебранкой в подворотне. В его злобе – желание самоуничтожиться, его мучит тоска по позитивной деятельности, которая не может реализоваться из-за вечного конфликта между ним и окружающим миром. И в этой тоске – зародыш честности, прямоты, то самое “доброе в злом”, которое находит Тарамаев в Черкуне. От этого крепкого, коренастого мужчины хочется ждать в будущем скупой одинокой слезы и какого-нибудь исключительного, небудничного милосердия. Черкун непременно должен измениться после этой скандальной истории, которую рассказал Горький.

Черкун с легкостью покоряет женщин, в них не нуждаясь и не требуя от них любви и ласки, – он вообще не нуждается в людях. Он захватывает все то, что поддается. Возможно, приглашение на роли жены и любовницы Черкуна двух близняшек Кутеповых – тонкая ирония режиссера над любвеобильностью этого рокового мужчины. Развившаяся к финалу страсть к Монаховой (Галина Тюнина) в этом случае кажется попыткой разорвать любовный круг нелегкой “победой” над женщиной, которая отнимет у “победителя” последние силы и волю, а у “побежденной” - жизнь.

Как ни печально, но самоубийство Монаховой, очень похожее на смерть бесприданницы Островского, “не поделенной” между мужчинами, - нравственная победа провинциалов над инженерами, пришедшими покорять и развращать. Заезжие инженеры утопают и стушевываются перед густым потоком самого неподдельного страдания, любви, страсти, желаний, который нисходит от возбужденного, всполошенного города. Это реванш. Городок своими слабыми средствами восстает – пока еще естественные защитные реакции организма начинают вычищать нечистоты. Переболев, организм скоро снова окажется здоровым.

Отметим особо, что впервые театр “Мастерская Петра Фоменко” позволил себе собрать на сцене три поколения – каркас труппы, молодых “фоменок” и приглашенных Бориса Горбачева и Людмилу Аринину, которая превосходно и мило сыграла роль Богаевской. Разорвав узкие поколенческие рамки, которые уже начали мешать искусству, труппа опять-таки впервые сыграла настоящую сложную драму - без свойственных ей реприз и облегчающей драматизм иронии.
вверх

Театр Мастерская П. Фоменко - ближайшие представления:


Завещание Чарль­за Адам­са, или Дом се­ми по­ве­шен­ных 17.09.2019 18.09.2019
Самое важное 17.09.2019 24.09.2019
Завещание Чарльза Адамса 17.09.2019 18.09.2019
Одна абсолютно счастливая деревня 18.09.2019 20.09.2019
Король Лир 19.09.2019 26.09.2019
Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100