Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Ревизия без ревизора

15 ноября 2006 года
Инна Вишневская


Ревизия без ревизора


Новое прочтение бессмертной комедии

Нынешняя премьера гоголевского «Ревизора» в постановке Юрия Соломина – явление поистине необычное. Она особая по самому её расположению в сегодняшнем театральном пространстве, всё более и более сужающемся для истинно художественного, всё более и более расширяющемся для эксперимента ради эксперимента, безумной «театральности», для бесконечного выяснения «жгучей» для нас проблемы – а есть ли в России секс, можем ли мы наконец по праву вступить в мировое эротическое братство, для низменной забавы самым скабрёзным матом, так и сулящим в скором времени окончательный мат целой великой отечественной культуре. Помещённый в это ошалевшее от вседозволенности пространство, новый «Ревизор» Малого театра как бы благодетельно ревизует искусством неискусство на театре. Она особая, эта премьера, ещё и потому, что вносит оздоровительную паузу в оглушительный хор о режиссуре, плач по режиссуре, восторг от режиссёров, хулу на режиссёров, гимны, филиппики, молитвы, анафему нынешнему режиссёрскому цеху. Ах, нужен сильный режиссёр! Ах, как ужасна эта актёрская режиссура! Будто Станиславский и знать не знал ничего о профессии актёра, а Мейерхольд и Вахтангов в молодости не выходили на сцену в ролях, а служили бухгалтерами и инженерами. Нужна сильная режиссёрская рука, без режиссёра-лидера пропадают и самые лучшие актёры. Мы живём в эпоху режиссуры – так на все лады поют нынешние критики, не умеющие ценить яркие актёрские труппы и всё рыдающие над яркими режиссёрскими трупами. Но всё это не может проходить безболезненно для нынешнего театра – актёры никнут, теряют самостоятельность, утрачивают моральные критерии, становятся покорными куклами в руках бойких шоу-кукловодов. А режиссёры постепенно вырастают до фантомов. Пришпориваемые журналистскими шоу-шпорами, многие из них уже давно стали напоминать неких «всадников без головы», на всём лету подсаживающих на лихих своих скакунов столь же лихих литераторов, что смело приписывают свои фамилии к великим классическим текстам, пачкают Моцарта завистью Сальери, не задумываясь, вливают свои маленькие карьерные, политические, сексуальные заботы в бессмертные олимпийские заветы.

Премьера «Ревизора» особенна, наконец, ещё и потому, что режиссёр Соломин вместе со всем актёрским коллективом разглядел в гоголевской комедии один из её блистательных внутренних секретов: ревизия происходит здесь даже и без всякого ревизора – мнимого ли, подлинного ли, – чиновники уже сами ревизуют свои «ведомственные» пороки задолго до ожидаемой официальной «порки». Ведь и действительная, подлинная всесторонняя ревизия уже произошла в первой же сцене комедии, когда Городничий, а вслед за ним и весь его аппарат доверительно рассказывают друг другу о творимом беззаконии. Идёт саморевизия, ревизия взаимопонимания чужих грехов, потому что таковы и грехи собственные, – вот изначальный секрет гоголевской комедии. Да и не надо никакого настоящего ревизора, он – посланец из ниоткуда, его распоряжения – всего лишь чужие приказы, а не живые глаза всё видящих подельников. Именно так сыграна эта сцена сегодня в Малом, когда главный ревизор – Городничий, который и к вызванным на совет чиновникам выходит в домашних туфлях (здесь все свои) и разносит их как свой, доверительно и, как ни странно, веско, разумно, со знанием дел и делишек каждого: всё увидено, всё сказано… и всё снова спрятано. Очень хорош здесь артист А. Потапов, играющий Городничего: в своих замечаниях чиновникам он и сам – первостатейный жулик, но он и талантливый руководитель города, ведь его живой глаз, его толковые распоряжения, поистине умнейшие наблюдения не скинешь со счетов. Актер внимательно прочёл текст роли, а не текст вставных современных ассоциаций, и выяснилось, что герой его всё понимает, всё знает, бывает и на уроках в училищах, и у больных в палатах, и в судейских лабиринтах, дельно советует, как поправить дела. Но вместе со своими провинившимися чиновниками он и сам втянут в грехи, затянут грехами, и не сегодняшнего министра Грефа, всё о чём-то умно толкующего, но и нынешний Грех играет Потапов в Городничем: давно потеряна совесть, расплескался ум, привычной стала взятка, всё, что было, – прогнило, сама законная власть чревата беззаконной властностью, понимается как свой Дом, где свои – только «свои», а народ, как и у Пушкина в трагедии, так и у Гоголя в комедии, безмолвствует. Никого не надо ждать ни из Счётной палаты, ни из налоговой инспекции, ни из уголовного розыска – сами всё знают про себя нерадивые чиновники, сами на себя и донесут, сами себя и оправдают, и расшевелить их может только собственный взгляд внутрь души, как хотел того Гоголь, грезящий о том, чтобы талантливый мэр, каким играет его А. Потапов, не стал постепенно обкатанным взятками старым мерином, как называет себя в финале здешний Городничий. И финал этого персонажа тоже сделан отлично – ничто не мешает в эти минуты встрече зрителя с бессмертием гоголевского текста: такие печальные глаза у этого Городничего, так и смотрят они тебе в душу, не велят они смеяться только над ним, над собою тоже велят смеяться, ведь в каждом из нас, как писал Гоголь, живёт этот Городничий: толковый и глупый, наблюдательный и тёмный, сильный и слабый, грешный и боящийся греха, честный семьянин в своём доме и разрушающий семью людей в своём городе. И неслучайно (это подлинная победа художника спектакля А. Глазунова), что к финалу как бы мощно распахивается рисованная декорация во всю длину сцены – тихий городок читается теперь целой Россией, вся Россия слышит эти страшные, пророческие слова Городничего: «Чему смеётесь? – Над собою смеётесь!..». Какая несчастная страна – и рассмеяться-то над собой по-настоящему никогда не сможет, тут же ведь надо и плакать – вот он, знаменитый смех сквозь слёзы въяве, воочию.

А на авансцене идёт тем временем шумный, многолюдный бал, бал как будто из самого лермонтовского «Маскарада», – так режиссёр соединяет тему маски и лица, маски, приросшей к лицу. Но одновременно – не «фирменные» ли это гоголевские «свиные рожи»?

Интересно, живо сыграны все чиновники – и местный вольнодумец судья Ляпкин-Тяпкин – Б. Невзоров, и становящийся в зависимости от обстоятельств то выше, то ниже ростом попечитель богоугодных заведений Земляника – А. Клюквин, подмётки на ходу режущий и буквально и фигурально, и эротически оживлённый почтмейстер Шпекин – А. Ермаков, и уездный лекарь Гибнер – В. Носик, тихо-огромный, устрашающе-безмолвный, грозно-бессильный, и городские помещики Добчинский – В. Бунаков и Бобчинский – С. Кагаков, вовсе не маленькие люди, но олицетворённая Сплетня…

А две роли в спектакле я бы назвала выдающимися – это городничиха Анна Андреевна в исполнении Л. Поляковой и смотритель училищ Хлопов, сыгранный Э. Марцевичем. И нестрашно, что они словно бы выпадают из общего актёрского ансамбля – городничиха сделана артисткой в стиле фантастического реализма, смотритель училищ создан актёром в манере острейшего гротеска, в то время как основной актёрский состав живёт в строго классических традициях Малого театра. Но, может быть, и само понятие ансамбля не заключено в равности манер и талантов, но как раз позволяет свободному выявлению разнохарактерных дарований и стилей, если все они служат единой творческой мысли.
Всё будто абсолютно дисгармонично в Анне Андреевне – Поляковой: добродушное высокомерие, восторги старой девочки, зависть к любимой дочери, верность мужу и постоянное желание ему изменить, крепкая глава семьи и шаткое её основание, аппетитное тело с неаппетитной душой, понимание всех грехов супруга и полная глухота к разумным его суждениям. Но дисгармония эта – естественное изображение неестественной натуры – прекрасно складывается в высокую гармонию опасного человеческого типа: милой хамки, добродетельной развратницы, кухарки, управляющей государством.

И особый «десерт» – исполнение Марцевичем роли Хлопова. Целая копилка комедийных приёмов, драматических переживаний, трезвое понимание роли науки, о которой каждый может судить, предлагая и предлагая бесконечные реформы, и почти алкогольный ужас перед теми, кто повыше, кто спросит строго – а зачем вольнодумные мысли внушаете юношеству. В этой роли у актёра смешано всё – и водевиль, и драма, и ум, и маразм, и смех, и слёзы, и клоунада, и пафос, и комизм, и трагизм, и тема маленького человека, органично перерастающая в тему «мелкого беса».

А вот главная роль в пьесе – одна из самых трудных ролей мирового репертуара – менее всего удалась в спектакле. У молодого актёра Д. Солодовника есть уже многое для неё: «лёгкость в мыслях», трогательная инфантильность, лукавое удивление перед неожиданными поворотами судьбы. Но этого мало для образа Хлестакова, который также, по авторскому замечанию, живёт в каждом из нас – и реальный, и нереальный, и сценически отделённый от нас, и почти физически проникающий в каждую зрительскую душу этим всеобщим желанием прилгнуть, стать чуточку выше себя, быть «на дружеской ноге» с Пушкиным. Ездить всякий день во дворец. Гоголь не хотел в Хлестакове водевильных шалостей, он мыслил здесь о чём-то собирательном – а вдруг это сам чёрт, обитающий в каждом гоголевском творении, под разными, подчас и человеческими личинами, – лукавый черт, путающий всех и вся в комедийном сюжете и улетающий затем в трагическую вечность, чтобы когда-нибудь возникнуть уже и самим страшным Демоном…

Режиссёр говорил мне, что смотрел на Хлестакова, как видел его Гоголь, – фитюлька, пустота, ничто. Но играя пустоту, надо сделать это не пусто, не легкомысленно, играя пустоту, надо сделать это полно, серьёзно, пустота – это не дырка в занавесе, это знак мышления, это заполненность чёрт знает чем, это жажда чёрт знает чего, это обволакивание символической пустотой иногда самых серьёзных реальных людей. В этом спектакле, как и во многих других «Ревизорах», Хлестаков всё прыгает, всё скачет, то висит на люстре, то катается по роялю… Но Хлестаков вовсе не герой Чаплина, он, скорее, герой сказок Шварца, он ещё и Тень.

…Спектакль «Ревизор» только что начинает жить. А между тем его, быть может, ещё и обвинят в излишнем реализме, самое бранное сейчас это слово. Но это будет неправдой, реализм Малого театра – это вечная дружба с публикой, это романтика великого его сына – Мочалова, это героика великой его дочери – Ермоловой. Это одновременно и бережно сохранённое бессмертие Слова и любовь к яркой, зрелищно манкой театральности.

Малый театр России - ближайшие представления:


ВЛАСТЬ ТЬМЫ 28.05.2019
ЦАРЬ БОРИС 29.05.2019
НА ВСЯКОГО МУДРЕЦА ДОВОЛЬНО ПРОСТОТЫ 01.06.2019
Женитьба 02.06.2019
ТРИ СЕСТРЫ 06.06.2019
Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100