Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Отряхивая "пыль веков"

Александр Сокуров поставил "Бориса Годунова" в Большом.

Когда-то уже сама постановка вопроса, что "Борис Годунов" в Большом может идти не в редакции Римского-Корсакова, считалась непозволительной крамолой. Как, впрочем, и допущение, что она может появиться на "главной сцене страны" в каком-либо ином облике, кроме музейного спектакля Баратова - Федоровского. Но меняются времена, и Большой меняется вместе с ними. К тому же Новая сцена - вроде как и не совсем Большой. И вот он, новый "Борис". Ключевые слова здесь - имя постановщика и авторская редакция (точнее, одна из них). Последнее, впрочем, могло бы стать сенсацией разве только лет двадцать назад, ныне же воспринимается как должное. Тот же факт, что театр обратился к тому ее варианту, который доныне на сцене не появлялся, представляет интерес лишь для узкого круга посвященных. Иное дело режиссер, вокруг фигуры которого и концентрировался главный интерес к новой постановке.

"Борис" стал оперным дебютом Александра Сокурова. В отличие опять же от западных театров и Мариинки, в Большом, да и вообще в Москве, режиссеры кино не ставили опер уже лет двадцать (если мне не изменяет память, последний такой опыт имел место в конце 1986 года, когда Сергей Бондарчук поставил "Мазепу"). Зная непростой характер Сокурова, многие вообще не верили, что он доведет проект до премьеры. Однако довел. И в общем не провалился в этом новом для себя амплуа, как ожидали одни. Как, впрочем, и не явил каких-то особо гениальных прозрений, каких чаяли другие.

Сокуров не стал "актуализировать" оперу Мусоргского, переносить действие в другую эпоху, переодевать персонажей во френчи и камуфляжи. Для него "Борис Годунов" - произведение историческое, а его герои, соответственно, персонажи именно той конкретной эпохи, Смутного времени, которую он и стремился воссоздать на сцене.

К исторической достоверности стремился также и художник Юрий Купер, у которого она выглядит более условной и не столь помпезной, как в спектакле Баратова - Федоровского, сходство с которым в отдельных сценах трудно отрицать. Сходство это, однако, во многом лишь кажущееся. Тем более что у Купера наряду с изображением (отнюдь, впрочем, не "фотографическим") конкретных мест действия присутствует и некий обобщенный образ Руси. Кстати, если уж сравнивать, художественное решение сцены в тереме у Купера много ярче и выразительнее, нежели у его великого предшественника. Достоверны и костюмы Павла Каплевича, свободные вместе с тем от той "пыли веков", каковой в избытке хватало в легендарной постановке. Созданию некоей "новой исторической реальности" во многом способствует и световое решение Дамира Исмагилова.

Наиболее противоречива в спектакле как раз режиссерская работа Сокурова. С одной стороны, многие мизансцены вылеплены подобно кинематографическим кадрам, и это впечатляет. Однако общему решению ощутимо недостает внятности. Да и говорить о режиссерском решении можно применительно далеко не ко всем сценам и персонажам.

Так, например, практически обделенными вниманием режиссера оказались такие картины, как "Келья" и "Корчма" (которую лишь отчасти оживила талантливая Оксана Корниевская в роли Шинкарки), что объясняется, впрочем, довольно просто. "Корчма", носящая отчетливо вставной характер, имеет драматургическое значение только в плане развития линии Самозванца. Иное дело - "Келья", в которой впервые формулируются тезисы о "Бориса преступленье вопиющем" и "Божьем суде". Режиссер, впрочем, как бы выносит их за скобки. И ему в принципе не слишком интересны ни Пимен, ни Самозванец, тем более что он пытается исходить из исторических фактов, свидетельствующих о невиновности Бориса.

Но в чем же тогда трагедия героя? По Сокурову, впрочем, речь должно, скорее, вести о драме. Суть же выглядит приблизительно так: преступления, в которых Борису как соратнику Грозного приходилось участвовать, отяготили его совесть и травмировали психику, а потому он и сам в какие-то моменты начинает верить молве, приписывающей ему убийство царевича.

Сокуров ставит спектакль о Борисе, не слишком отвлекаясь на побочные линии (хотя, например, в польских сценах, казалось бы, уж совсем не вписывавшихся в режиссерский замысел, Сокуров тем не менее придумал немало интересного, не увязывая, впрочем, их с основным действием, но превратив в эффектный вставной номер). Главная тема для него - отец и сын. Также на первом плане оказываются достаточно непростые взаимоотношения Бориса с Шуйским. Эта линия принадлежит к числу наиболее удавшихся в спектакле, и во многом благодаря таким ярким исполнителям, как Михаил Казаков и Максим Пастер. С царевичем Феодором несколько сложнее. Отказавшись от предписанного здесь травести, Сокуров захотел, чтобы царевича исполнял мальчик (так в последнее время поступают многие постановщики "Бориса").

Выступивший на премьере Святослав Гончаров был весьма мил и трогателен, но, во-первых, он совсем не звучал, а во-вторых, слишком уж мал для того, чтобы сколько-нибудь адекватно реагировать на обращенные к нему рассуждения о власти, народе, грехе и т.д. Казакову приходится отыгрывать эту тему за двоих. Притом что режиссерски линия царевича разработана довольно интересно, с несколькими весьма выразительными мизансценами. Особенно финал, где Феодор сперва появляется на большом игрушечном коне с саблей в руках, а потом умирающий Борис, шаг за шагом, ступенька за ступенькой, вталкивает его на трон, где тот и застывает в растерянности...

Надо сказать, что рисунки ролей - там, где о таковых вообще можно говорить, - получились слишком пунктирными, а иные режиссерские идеи в игре актеров и вовсе не прочитываются. Судя по всему, режиссеру ощутимо недоставало помощников, более опытных в работе именно с оперными артистами.

И наверное, спектакль оказался бы значительно более цельным, если бы театр, пригласив Сокурова, предоставил ему полный карт-бланш. Если уж декларируется, что прежний "Борис" сохранится в репертуаре Основной сцены, а с другой стороны, всячески подчеркивается экспериментальный статус Новой сцены, то почему было бы не дать Сокурову сделать свою, авторскую версию оперы Мусоргского, соответствующим образом отобрав материал? Вероятнее всего, сам Сокуров предпочел бы первую авторскую версию, да еще и убрал бы из нее "Келью" и "Корчму". И все это могло бы называться, например, "Сценами из "Бориса"... Правда, для этого нужна была бы, скорее, редакция Шостаковича, такой отбор как раз и предполагающая. Но ее уже использовал в том же сезоне Дмитрий Бертман. Впрочем, не будем фантазировать за Сокурова.

Как говорил режиссер, в этой опере все персонажи добились того, чего хотели. Театр, похоже, тоже. Хотел заполучить Сокурова - и заполучил. Хотел нового "Бориса", но при этом не слишком далеко ушедшего от традиционного, - и вот он. Хотел авторскую редакцию, да притом такую, чтобы можно было говорить, что она поставлена впервые, - и с помощью исследователей творчества Мусоргского и научных консультантов постановки Евгения Левашева и Надежды Тетериной ее отыскал и реализовал.

По мнению последних, речь дЧлжно вести не о двух авторских редакциях, а о семи. Правда, первая все же отличается от всех последующих куда серьезнее, чем все они различаются между собой. Поэтому вернее все-таки говорить о двух редакциях, вторая из которых подразделяется в свою очередь на шесть "подредакций" (назовем их так). Главное, принципиальное различие между этими шестью состоит в том, что в одной из них (как раз той, что поставлена ныне в Большом) присутствует Сцена у Василия Блаженного, а в последующих вместо нее появляются "Кромы". Все остальное уже не столь принципиально. Взяв за основу редакцию 1871 года, театр тем самым остался без "Кром", но с "Блаженным" (напомню, что одновременное существование двух этих картин в спектакле самим Мусоргским не допускалось, а в дальнейшем возникало вследствие волюнтаризма постановщиков), что, безусловно, больше отвечало замыслу Сокурова.

Александр Ведерников немало поработал с оркестром, выстраивая тембровую драматургию партитуры Мусоргского, однако на певцов эта скрупулезность распространялась, к сожалению, лишь в минимальной степени. Порой даже казалось, что они просто мешают дирижеру делать свое дело. Расхождений между певцами и оркестром на премьере было немало. А главное - не было подлинного единства между распетым словом, вокальной интонацией и оркестровым сопровождением. Между тем, в отличие от редакций Римского-Корсакова или Шостаковича, оркестр в партитуре самого Мусоргского самостоятельной роли практически не играет. Вышесказанное и мешает признать работу Ведерникова над "Борисом", при всех ее несомненных достоинствах, настоящей удачей.

Зато настоящими удачами можно назвать, по крайней мере, несколько исполнительских работ. Прежде всего, в спектакле есть настоящий Борис - Михаил Казаков. Положим, многое у него перешло из прежнего спектакля, тем более что в отличие от первой авторской редакции заглавная партия здесь в значительной мере совпадает с редакцией Римского-Корсакова, разве только чуть больше. Тем не менее и благодаря новому материалу, и благодаря работе с режиссером образ у Казакова заметно обогатился и интонационно, и сугубо актерски.

Среди других исполнительских удач - уже упомянутый Максим Пастер - Шуйский. Хороша специально приглашенная из Мариинского театра Марианна Тарасова - Марина Мнишек. Правда, ведьмовство и злость героини удаются ей, надо сказать, убедительнее, нежели обольстительность. Внушительно прозвучала партия думного дьяка Щелкалова в исполнении еще одного выходца из Мариинки - Юрия Лаптева.

Традиционно на высоте был хор Большого (возглавляемый еще одним экс-мариинцем Валерием Борисовым).

В целом результат можно назвать половинчатым. Перед нами - работа с серьезными намерениями, в реализации которых что-то удалось больше, что-то меньше, а что-то, может быть, и совсем не удалось. Важно уже то, что все создатели спектакля так или иначе стремились, говоря словами Сокурова, "быть на стороне автора", который - впервые в истории Большого - звучит в подлинном виде

Источник: Дмитрий Морозов, Известия, 3 мая 2007 года.

Билеты в Большой театр - ближайшие представления:


Концерт Камерного оркестра Большого театра 10.12.2019
КОППЕЛИЯ 10.12.2019 11.12.2019
Ариадна на Наксосе 11.12.2019 21.03.2020
Манон Леско 11.12.2019 12.12.2019
Милосердие Тита 13.12.2019 14.12.2019
Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100