Билеты в театр, на концерт, шоу, в цирк — заказ и доставка билетов в Москве: +7 (495) 509-31-77
+7 (495) 509-31-77

Тяжела ты, шапка Мономаха

Большой театр показал премьеру "Бориса Годунова" Мусоргского.

Пожалуй, это самая главная опера в его репертуаре. Именно "Годунова" — как фирменный знак русского искусства — хотят видеть на своих сценах лучшие оперные дома. И новая версия этого сочинения, предлагаемая Большим, становится событием почти мирового масштаба.

Для работы над постановкой театр пригласил культового кинорежиссера Александра Сокурова, до настоящего момента никогда в опере не работавшего. И не ошибся. Сокуров выпустил тот спектакль, которого от него ждали. Предсказуемость, быть может, сомнительный комплимент для подлинного художника. Но в данном случае перед режиссером стояла задача скорее вписаться в исторический контекст постановок "Бориса" в Большом, нежели создать уникальный артефакт. И с этой задачей он справился превосходно.

В начале XXI века постановочная бригада смогла без нафталинности реализовать форму воображаемого исторического реализма, тем самым как бы создавая искомое обновление знаменитому спектаклю Баратова-Федоровского 1948 года, не превращая при этом театральное пространство в музейное. Конечно, самая внушительная удача — за сценографом Юрием Купером. Эксклюзивные "пророщенные" ткани с нанесенным фоторисунком, а поверх — настоящие вышивки, аппликации и камни. Мягкие, многослойные занавесы, трехмерная проекция. Все это так и просится с Новой сцены, где давали премьеру, на Основную — исторического здания. К сожалению, со сроками окончания ремонта никакой определенности пока нет.

Спектакль погружен в фирменный для фильмов Сокурова полумрак. Общая цветовая гамма — черно-серо -белая. Блеска совсем немного — чуть-чуть золота и серебра только в облачении главных героев. (Работа художника по костюмам Павла Каплевича смотрится исторически точной и удивительно аккуратной).

Сокуров, безусловно, сочувствует Борису. Он всячески старается найти признаки того, что его очередной властительный герой — обычный человек. В итоге высказывается на вечную тему о трагическом одиночестве и тотальной несвободе, на которые обрекает себя тот, кто желает власти над миллионами. Основное и самое мощное выражение этой царственной несвободы в спектакле — бесконечная публичность Бориса. Его постоянно ритуально пасут бояре, мамки, няньки, стража — из лучших побуждений, — подглядывая и подслушивая, чтобы вовремя прислужить. В подобном образе человека-тени изумителен экс-солист Мариинского театра, а ныне советник президента России по культурным вопросам Юрий Лаптев, спевший небольшую партию дьяка Щелкалова. Из остальных исполнителей мелких партий хороша Анна Аглатова — царская дочь Ксения.

Лишь пара сцен в спектакле по-человечески трогательны и выразительны. Когда Юродивый (Виталий Панфилов) сам заигрывает с мальчишками, и никто по-настоящему у него не отнимает копеечку, а он просто "юродствует". И финал, когда Борис перед смертью буквально припечатывает к трону своего сына. Прочие сцены выглядят заметно формальнее. В Корчме у хозяйки (Оксана Корниевская) обнаруживается бессловесный сынок-дурачок — все пляшет и пляшет в ожидании путников, никак не угомонится. Или Польский акт, где ходульный Рангони Петра Мигунова флиртует с Мариной Мнишек, наделенной Марианной Тарасовой лишь вульгарностью облика и вокала. Гришка Романа Муравицкого куда более темпераментен и естествен, но, правда, слишком простоват для Самозванца. А рядом шаблонный Варлаам Валерия Гильманова и фальшиво исполненный Пимен Леонида Зимненко. (Александр Науменко — Пимен из второго состава выглядит куда более достойно, впрочем, как и "вторая" Марина в исполнении Ирины Долженко).

Жаль, но в спектакле все-таки многовато холодного режиссерского рассудка. Иногда мозгов хотелось бы поменьше, а сердца побольше. Как и того, чтобы режиссер более чутко слышал музыку. Уж очень часто Сокуров не укладывается в темпоритм Мусоргского, и музыкальный финал одной сцены накладывается на картинку следующей. Создается ощущение, что музыка не есть основное драматургическое составляющее, напротив, она мешает режиссеру развернуться. Желание Сокурова, чтобы Федора пел мальчик, а не певица, как это обычно бывает, обернулось полнейшим фиаско. Отроков в обоих составах так старательно подзвучивали, что, казалось, просто врубали "фанеру". Слушать такое, с позволения сказать, пение невыносимо, и разговоры о попытке понизить степень театральной условности теряют всякий смысл. Но, наверное, все это — просто издержки оперного дебюта.

А между тем дирижер Александр Ведерников, можно сказать, открыл для Большого театра абсолютно нового "Бориса", взяв вторую, никогда ранее не звучавшую авторскую версию партитуры, датированную 1871 годом. Оркестр и хор звучат ровно. Ведерников ведет оперу сдержанно, даже чересчур аскетично. В его трактовке Годунов лишается всякой парадности, что хорошо. И - что плохо —всякого личного обаяния. В чем, конечно, немало вины и Михаила Казакова, поющего Бориса практически идеально, но совершенно не наделившего его интересными особенностями характера. А Тарас Штонда — Борис "№ 2" — и вовсе делает царя мило шаржированной копией персонажей Шаляпина или Пирогова. Но в любом случае понятно, что для режиссера Сокурова власть и человечность — две вещи, трудно совместимые.

Источник: Известия, 3 мая 2007 года.
Подпишитесь на рассылку:
Давайте дружить
Как нас найти
+7 (495) 509-31-77
Москва, 2-ой Колобовский переулок, д. 9/2 м. Цветной бульвар
   Rambler's Top100